Книга Огонь, пепел и ветер, страница 170 – Северина Мар

Ему совсем не хотелось умирать, но он понимал, что такова будет цена за спасение королевства и всех его жителей. Казалось несправедливым, что эту цену пришлось заплатить именно ему! Ведь это не он, а Парламент все это устроил и решил напасть на Визерийскую Империю. С другой стороны, мог ли он, что-то сделать, чтобы это предотвратить, или ему было суждено оставаться марионеткой в руках лорда Аустера?

Невлин до крови прикусил губу. Было невозможно вернуться в прошлое, чтобы все изменить. Сейчас он мог лишь с достоинством принять свою судьбу.

Нагнувшись, он принялся возиться с шнуровкой на сапогах, а затем поправил пуговицы на сюртуке, чтобы хоть, как-то привести себя в порядок.

Автомобиль выехал за городские ворота, а затем еще какое-то время следовал по рабочему кварталу, распростершемуся далеко за пределы столицы. Здесь людей совсем уже не было видно, лишь проносились за окном темные остовы складов и фабрик, даже сейчас чадивших дымом из труб.

Когда автомобиль остановился, Невлина выволокли наружу и подали ему поводья коня. Это был его любимец — Туман серебристо гнедой масти. Конь нервно фыркал и бил копытом землю.

— Не думайте сбежать, ваше величество, — проскрипел главный рыцарь из под закрывавшего лицо забрала. — Стрелки с дальнобойными ружьями уже заняли свои позиции на крышах. Они пристрелят вас быстрей, чем успеете моргнуть!

— Как вы смеете сомневаться в моей преданности народу? — как мог высокомерно ответил Невлин.

Его голос дрожал, а глаза были еще красными от слез, так что вышло скорее жалко, чем надменно.

На груди поверх доспехов рыцарей сияли шевроны с гербами их родов. Когда-то учителя заставили Невлина вызубрить гербы всех благородных семейств и теперь, глядя на них, он запоминал, кто к какому дому принадлежит, чтоб знать, кому мстить если все-таки выживет.

Его усадили на коня и он в одиночестве отправился вперед, туда, где над, покачивавшейся на ветру, пожелтевшей травой, возвышалась живая гора, сложенная из золотых чешуек.

Он и не думал бежать, но покачиваясь в седле, не стремился пустить Тумана в галоп.

Мерным шагом он миновал последние фабрики и ехал теперь по полю, заросшему пожухлой осенней травой. Чуть дальше начиналась роща, деревьям в которой были сотни лет, но их все поломал своей тушей дракон.

Невлину вдруг стало так спокойно и хорошо, как никогда в жизни не было. Он мог больше не переживать и не волноваться, ни о чем, ведь все самое страшное уже произошло. От него все отреклись и все его предали, отдав на съедение дракону за чужие прегрешения.

В том, что дракон его съест не было никакого сомнения. Все же знали, что это ужасающее, полубезумное чудовище, держащее в страхе даже колдунов.

Ему казалось, что он еще далеко, и, что отсюда дракон не сможет его достать, когда к нему потянулась огромная голова на длинной шее. Он ощутил горячее дыхание, пахнувшее пеплом и золой.

Туман заржал, вставая на дыбы. Невлин с трудом сумел его утихомирить, и выскользнув из седла, ударил его по крупу, заставляя бежать обратно к городу. Пусть хоть его старый друг выживет.

Дальше он шел пешком, путаясь в высокой траве, и чувствуя между лопатками мишень.

Дракон же, отпрянула назад и вдруг все его исполинское тело пошло паром. Крылья складываясь уменьшаясь, а сам он ссыхался на глазах. Все вокруг заволокло влажным туманом, и вскоре Невлин шел вслепую, не видя и не понимая, куда ступают его ноги.