Книга Огонь, пепел и ветер, страница 194 – Северина Мар

Кир беспокоился о том, что еще может вытворить Иренеус, но тот вновь исчез, а с началом зимы, когда мир с Андалур был давно подписан, вновь объявился на Лунном острове.

Он занял давно пустовавшую лачугу, стоявшую в низине посреди острова. Раньше в ней порой жили служители, решившие на время или навсегда стать отшельниками, чтобы в уединении совершенствовать свой дух и проводить изыскания о драконах, но уже несколько лет, как хижина пустовала.

Перебраться в Ониксовый дворец или в Приют Цицелии, Иренеус наотрез отказывался, но вещи и еду, которые приносили служители с благодарностью принимал.

— В каком сегодня расположение духа, его светлость? — поинтересовался Кир, пока они шли.

— В благостном, наверно, в благостном, — заверил его брат Сильвий, лишь на мгновение задумавшись. — В другом он и не бывает. Всегда, очень вежлив, учтив. Да, вы и сами, наверно, знаете.

Вскоре впереди показалась приземистая хижина, будто выраставшая из вершины холма. Ее выложенная из дерна кровля, поросла пожухлой травой.

У низкой двери лежал старый дворовый пес. При их приближение он хрипло залаял, виляя хвостом. Брат Сильвий достал из рукава кусок хлеба и бросил его псу.

Дверь открылась раньше, чем они успели постучать. На пороге стоял Иренеус. Он кутался в одежды из некрашеной шерсти, длинные волосы были убраны в переброшенную через плечо косу, незрячие глаза закрывала широкая лента.

— Генерал Аверин, я так и думал, что вы придете проведать меня! — воскликнул он, отходя и пропуская его внутрь. — Брат Сильвий, спасибо, что проводили. Не смею отвлекать вас от изысканий!

Брат Сильвий насупился, понимая, что его тактично прогоняют. Иренеус отказывался от роскоши и привилегий, а также не любил излишнего внимания и почитания, и, когда служители узнали, что он поселился в хижине в лесу, им пришлось разбить поблизости лагерь, сказав ему, что они делают это ежегодно, чтобы изучать, обитавших на Лунном острове птиц.

Кир вошел в тонувшую в полумраке комнату, занимавшую собой всю хижину. В очаге пылали поленья, испуская приятный жар. За чистой льняной занавеской угадывался набитый сеном тюфяк, служивший постелью. По центру стоял грубо сколоченный старый стол, с тянувшимися по обе стороны от него скамьями.

— Ой, пожалуйста, устраивайтесь, как вам будет удобно! — попросил Иренеус.

Пока он хлопотал возле очага, пытаясь снять с огня, накалившийся докрасна, медный чайник и не обжечь пальцы, Кир уселся на скамью. Пробравшийся вместе с ним в хижину пес, уложил мохнатую голову ему на колено, и Кир осторожно почесал его между ушей.

— Не бойтесь, Кантидий вас не укусит, — заверил его Иренеус, водружая на, стоявшую на столе медную подставку чайник.

— Кантидий? — переспросил Кир. — Какое интересное имя вы выбрали для собаки.

— Спасибо, что обратили внимание! — отозвался Иренеус, чуть ли не по плечи забравшись в стоявший в углу сундук. — Знаете, так звали одного военачальника, служившего Капуцерам лет семьсот назад. Он был очень ворчлив, и все время брюзжал. Вот прямо, как этот пес!

В подтверждение его слов, Кантидий глухо зарычал, выпрашивая сыр и сухари, которые Иренеус, достав из сундука, поставил на стол.

— Пожалуйста, угощайтесь!

Хотя белый дракон и был незрячим, он двигался более ловко и быстро, чем любой человек. Более того, каким-то образом, он точно знал, что к нему явится Кир и даже поставил греться чайник с таким расчетом, чтобы тот вскипел точно к его приходу.