Книга Огонь, пепел и ветер, страница 27 – Северина Мар

Графиня Дэву издала высокий надрывный звук и прикрыв лицо раскрытым веером заплакала. Кир принялся ее утешать, очень странно себя чувствуя от того, что она оплакивает того, кто на самом деле жив.

Вернувшись в Приют Цицелии, Кир отправился в Совет, объясняя это тем, что должен известить их об исчезновении одной из невест. На самом же деле в Верхней ложе он провел совсем немного времени и отправился в Туманную башню — резиденцию Тайной стражи, куда он сам же и доставил за день до того госпожу Пинну.

Чтобы не привлекать излишнего внимания ему пришлось добираться туда пешком, петляя по темным и сырым улицам, и пройдя через тайный ход по которому его провела помощница генерала Тару, выдававшая себя за торговку, продававшую фернальи перья.

Все это было скучно и утомительно, и Кир даже обрадовался, когда, наконец, увидел генерала Тару. Тот встретил его в небольшой, лишенной окон зале, заставленной обитыми шелком кушетками и низкими резными креслами. Воздух дрожал от завитков дыма, испускаемого лампами с горящими благовониями. Кир закашлялся от едкого приторного аромата, щекотавшего ноздри.

Тару похлопал его по спине:

— Не болейте, вы нам еще пригодитесь.

— Лучше бы дали мне воды.

Тару щелкнул пальцами, и из полумрака вынырнул молодой прислужник с подносом, на котором стоял полный графин, бокалы, фрукты и сладости.

Пить ничего Кир, разумеется, не стал. Он не доверял генералу Тайной стражи и никогда бы не явился в его логово без необходимости.

— Как поживает госпожа Пинна? — поинтересовался он. — Вам удалось, что-нибудь у нее вызнать?

— Увы, но пока ничего. Мы дали ей зелье правды. Обычно, люди с ним болтают, как в последний раз в жизни, но госпожа молчит, словно ее язык съели рыбы, — Тару говорил с легкой грустью, в которой тем не менее улавливалась и толика восхищения.

Кир тяжело вздохнул. При мысли о том, что все, что они сделали было зря, у него замерло в груди сердце.

— Неужели же вы не можете как-то ее разговорить? — тихо спросил он.

— Без методов, которые не одобряет княжна Елена, увы не можем, — насупился Тару. — Но ссориться с княжной… как-то не хочется. Тем более что… впрочем неважно, — он помотал головой.

— Позвольте мне с ней поговорить, — попросил Кир.

— Вы настолько самонадеянны, что думаете, будто госпожа откроется тому, кто ее похитил и поставил в такое положение?

— Чем с этой точки зрения вы лучше меня?

— Действительно. Что же, почему бы нам не попробовать, — Тару кивнул.

Слабый свет свечей мазнул по его лицу и только сейчас Кир заметил густые темные тени, окутавшие его веки, отросшую щетину и изнурительную бледность.

Щелкнув пальцами, Тару снова позвал слугу и, что-то шепнув ему, отослал прочь. Затем Кира проводили в еще одну лишенную окон комнату, к счастью ни кушеток, ни благовоний здесь не было. Сквозь решетку под потолком внутрь проникал прохладный и влажный воздух.

За столом сидела госпожа Пинна. Вместо алых шелков на ней было простое серое платье из грубой ткани, но чистое и приличное. Темные волосы были заплетены в косы. Лицо ее покраснело, а глаза казались влажными и пустыми. Должно быть, так на нее действовало зелье правды.

Кир сел за стол. Он чувствовал себя сейчас госпожой Агатой, призванной усмирить обезумевшую хищную птицу и, как и она, он знал, что будет делать.