Книга Огонь, пепел и ветер, страница 31 – Северина Мар

Спустя два дня тело Пинны прибило к берегу Серебряного ручья. После падения со скалы и долгого пребывания в воде, оно было столь обезображено, что узнать его можно было лишь по лохмотьям, оставшимся от алого платья и темным волосам.

Все в Приюте Цицелии подернулось дымкой скорби. В залах и галереях стало еще тише, чем было прежде. Огорченным выглядел и дракон-император, но, к счастью, в злобу и ярость он не впал, узнав о трагедии, стал лишь молчаливым и угрюмым и больше не хотел играть с невестами в эфтос и другие игры. Казалось, что даже Агату он теперь избегал и больше не звал делить с ним ночью ложе.

У нее вдруг высвободилось много времени. Она хотела отправиться на прогулку ферхом, но графиня Дэву ей не позволила.

— Еще чего! — сказала она, обмахиваясь веером. — Это теперь небезопасно, видите, что произошло с бедняжкой Пинной? Вы же не хотите окончить также?

Агата только насупилась в ответ. Все считали, случившееся с Пинной несчастным случаем, но она в этом сомневалась. Агата помнила, какой ловкой и быстрой была всегда Пинна. Едва ли она могла позволить себе такую неосторожность, как свалиться со скалы.

Агата рассказала Фролу Зериону о рухе, кружившем ночью возле Приюта Цицелии.

Тот улыбнулся ей ласково и снисходительно, словно она была ребенком, и сказал, что он позаботится обо всем и во всем разберется, ей же следует все свое внимание и силы направить на то, чтобы дракон-император был доволен и спокоен.

Андроник Великий не желал никого видеть и почти безвылазно сидел в своей опочивальне. Агату он прогнал, сказал, что хочет быть сейчас один, и она скучая и тревожась бродила по галереям дворца, предоставленная сама себе.

Выйдя на широкую террасу, на которой они прежде проводили время развлекаясь и играя с Андроником Великим, она увидела тонкую девичью фигуру. Порывы ветра развевали складки алого платья и длинные каштановые волосы, отдававшие темной бронзой.

— Исора! — Агата бросилась к ней, едва не запутавшись в подоле, и порывисто ее обняла.

Подруга оглянулась на нее и на короткое мгновение, ее лицо показалось Агате незнакомым. На нее глядели чужие, холодные и дикие глаза.

Наваждение рассеялось и Исора нежно улыбнулась ей, став самой собой.

— Светлячок, вот ты где! — воскликнула она. — А я-то думала, что ты все ублажаешь его величество. Как же он тебя отпустил?

— Его величество желает быть один, — повела плечом Агата. — Мне он велел уходить, и даже служителей пускает к себе неохотно, только чтобы те принесли ему еду и помогли умыться и сменить одежды.

— Кто бы мог подумать, что он будет так горевать, — прошептала Исора, так тихо, что Агата едва расслышала ее слова, прежде, чем их подхватил и унес ветер.

— Он очень горюет, — подтвердила она. — Но хорошо, что не злится.

— И правда хорошо.

— Как же так вышло с Пинной? Как она могла упасть со скалы…

Агата все еще обнимала Исору. Если раньше всех невест одевали в одинаковые платья, то теперь, когда их осталось совсем немного швеи-служительницы шили для каждой, что-то свое.

Агате нравились платья с длинными, широкими пышными рукавами, а Исора, напротив одевалась настолько открыто, насколько позволяли приличия и даже чуть больше. У ее нарядов были широкие вырезы, оголявшие верх округлой груди, а рукавов и вовсе не было. Ее точеные плечи и нежные руки были всегда обнажены. Выглядело это очень красиво и соблазнительно, но Агата подозревала, что в жару ее кожу кусало солнце, а вечерами царапал мороз.