Книга Огонь, пепел и ветер, страница 9 – Северина Мар

Тару улыбнулся так широко, что казалось еще немного и его лицо треснет. Он откровенно упивался происходящим.

— Что если я скажу вам, что нет? Ничего честного и уж тем более храброго в деяниях вашего отца не было. На самом деле Рем Аверин сговорился с Верховным шаманом. Он выдал ему все, что знал об отрядах, военных лагерях, о том, где стояли корабли Империи, и чем они оснащены. Он подговорил кархенцев напасть на Сонный остров, и когда те это сделали, предал их и заманил в ловушку. Это был дерзкий и крайне рискованный план, но по итогу все сработало. Жаль лишь командира отряда, которого ваш отец самолично убил, а ведь тот считал его своим другом и благоволил ему.

— Вы лжете, — тихо выдохнул Кир.

Тару достал из рукава тканевый мешочек, и затем извлек из него тонкую цепочку на которой висел медальон. Он откинул крышку и внутри медальона сверкнул розовым отблеском крошечный полупрозрачный камень.

— В мире, где существуют вещательные кристаллы ничего нельзя скрыть. Этот медальон висел на шее убитого командира, ваш отец его не заметил. Зато один из воинов Кархены, не постеснялся его умыкнуть. Он конечно, не знал, что это такое и как им пользоваться, да и не будучи колдуном никак не смог бы этого сделать. Так, что вернувшись домой, он просто подарил его одной из своих жен. Не спрашивайте, как это попало ко мне в руки. Скажу только — пришлось побегать.

Тару сжал медальон в кулаке. Кристалл засиял ярче, роняя розовый свет.

Появилось блеклое, но отчетливое видение. Кир сперва не признал отца, тот показался ему незнакомцем. Лишь спустя пару ударов сердца, он понял, что это он.

Очень молодой, наверно даже младше, чем был сам Кир сейчас. С прилипшей ко лбу светлой прядью волос, с дрожащими губами. В воздухе возле него висел кинжал. Отец мог бы просто заколоть бедолагу, уже лежавшего в крови у его ног, но ему всегда нравилось чувствовать себя умней других и глядя в глаза жертве, жестоко ухмыляясь, он выложил ему весь свой план: то, как он познакомился сперва с дочерью верховного шамана, затем и с ним самим, как задумал провернуть все так, чтобы выставить себя героем, как предал и своих и чужих. Запечатление вышло совсем коротким. Закончилось оно тем, как блеснуло острие кинжала и все вокруг залило алой пеленой.

Киру казалось, что пол качнулся, уходя у него из под ног.

— В пьесах, перед тем, как попытаться убить героя, злодей всегда раскрывает весь свой замысел. Кто бы мог подумать, что так бывает и в жизни, — покачал головой Тару. — Как считаете, что будет если это запечатление случайно попадет в какой-нибудь вещательный салон. Представляете, какой скандал разразится? Вы будете опозорены, вашу матушку перестанут принимать в благородных домах, даже вашего отчима и сводную сестру это неминуемо заденет. Что скажете теперь, генерал Аверин? Согласны ли вы мне помочь в том щекотливом деле о котором я вам говорил?

Отвернувшись от него, Кир согнулся, опираясь на спинку скамьи. Его мутило, внутри живота, что-то двигалось. Он прижал ладонь к губам, его тошнило.

— Не думал, что вы такой нежный, — покачал головой Тару. — Вот держите.

Он протянул ему платок, но Кир отмахнулся. Он все еще стоял к Тару спиной и тот не видел, как из его приоткрытых губ выскользнул небольшой, не крупнее ногтя, железный шар и повис в воздухе.