Книга Отбор пяти колец, страница 117 – Северина Мар

— Ну, как ты тут, моя милая? Как ты тут без меня? — приговаривала Агата, почесывая ее под клювом.

Теперь ей было совестно за то, что она ни разу не навестила за это время свою любимицу, и почти совсем о ней не думала. Разум ее застилал дракон-император и предстоящие испытания.

— Назад! — приказала Агата, и Фифи выполнив ее команду, отошла вглубь стойла.

Распахнув воротца, и ступая по устланному мягкой соломой полу, Агата подошла к ней. Делать так было опасно, птица могла среагировать непредсказуемой жестокостью на то, что кто-то посмел вторгнуться в ее пространство. Агата никогда бы не стала повторять нечто подобное с другой ферналью, но Фифи она выкормила и вырастила сама, и та признавала ее своей хозяйкой.

— Сидеть! — приказала Агата, и Фифи опустилась на пол, подогнув под себя длинные кожистые лапы.

Она сверкала глазами, глядя на хозяйку и ожидая угощения.

Еще войдя в птичник, Агата попросила у работавшего в нем служителя позволения надеть грубый холщовый фартук, в карман которого она положила пару полосок вяленого мяса.

Теперь, протянув мясо Фифи, Агата с умилением глядела на то, как подкинув воздух, та их заглотила.

Она села возле Фифи, удобно устроившись на кипе душистого сена. Она все же не забывала о правилах безопасности и не поворачивалась к фернали спиной и не подставляла шею.

Фифи уложила свою большую голову с острым загнутым клювом на колени к хозяйке, и утробно скрежетала, как большая кошка, пока та, гладила ее и чесала под клювом.

Агате стало немного лучше, но от слез все еще болела голова. Она злилась на себя за то, что выставила себя такой дурой перед Киром Аверином. О чем она думала? Что он действительно все бросит и потащит ее на аудиенцию к Андронику Великому? Генерал терпеть ее не мог, что не раз уже показывал. Зависть к Пинне и Лидии, стыд от письма мачехи и огорчение о того, что ей никак не даются танцы и, что на испытании она выступит хуже всех, помутили ее разум и она все равно, что обезумела.

Если подумать, то ей даже повезло, что генерал не разозлился на нее за такую дерзость и не потребовал, чтобы ее тут же выгнали с отбора, хотя, может быть, он уже и не был властен это сделать. Впрочем, он всего лишь заставил ее выслушать очередное оскорбление и посоветовал возвращаться обратно в деревню.

Агата шмыгнула носом. В горле снова встал сухой ком.

Фифи подняла голову, первой услышав приближавшиеся шаги. Агата надеялась, что кто бы это не был он ее не заметит и просто пройдет мимо, но над воротцами появилась чья-то голова, прикрытая белым капюшоном служителя и чей-то ласковый голос мягко окликнул ее.

— Госпожа, Агата? Что вы здесь делаете?

— Простите, я всего лишь решила навестить мою Фифи, — ответила Агата.

Поднявшись на ноги, она пятилась назад, пока не вышла из стойла.

Служитель скинул тем временем капюшон и оказалось, что это был Фрол Зерион.

Везло же ей сегодня на встречи с судьями. Если за генералом она сама гналась, то от верховного служителя хотела как можно скорее скрыться. Ему не следовало видеть ее красное лицо и горечь в глазах.

— Простите, я уже ухожу, — сказала Агата. — Мне нужно возвращаться в Павильон алых цветов, чтобы продолжить репетировать выступление.

Она уже поворачивалась, стремясь быстрее уйти, когда Фрол Зерион ее окликнул: