Книга Отбор пяти колец, страница 37 – Северина Мар

— Лидия, как ты держишь чашу?! — гаркнула княгиня. — Сколько тебе повторять, что оттопыривают мизинец только вульгарные простушки, а ни как не знатные юные госпожи!

Рука Лидии дрогнула, и чаша, которую она держала, лишь едва заметно отставив в сторону тонкий мизинчик, накренилась. Тонкая струйка воды побежала на ее белое платье.

— Вот же растяпа! — сокрушалась княгиня Дуаре. — Даже попить нормально не можешь!

Прекрасные как лепестки голубых хризантем глаза Лидии налились влагой. Агата, которая успела порадоваться тому, что хоть не она одна теперь краснеет, поглядела на нее с жалостью.

— А ты милое дитя, как тебя зовут? — позабыв о Лидии, княгиня повернулась к Мире.

Сплюнув кости граната в хрустальную чашу, Мира утерла рот ладонью и подняла насмешливый темный взгляд на княгиню.

— Княжна Мира Арде, — ответила она.

— Ну надо же княжна, — протянула княгиня ощупывая ее взглядом. — Не каждый день увидишь деву с оружием и в мужском платье, да еще и княжну.

— Времена меняются, ваша светлость. Уверена, наши внучки будут все поголовно ходить в штанах и трудиться на славу Империи наравне с мужчинами.

Княгиня расхохоталась. Смеялась она долго и хрипло, хлопая увешанной перстнями ладонью об спинку софы.

— Смешно, смешно-то как! — отсмеявшись проговорила она. — Гляди и учись, Лидия, наверняка такие шутки позабавят дракона-императора. Кто твой отец, дорогая моя? — повернулась она снова к Мире.

— Князь Кард Арде.

— Не слышала о таком никогда.

— У нас было очень маленькое княжество на востоке Империи. Наше поместье спалили мятежники в конце бунта. Крестьяне и ремесленники были перебиты, а те, что остались в живых разбежались. Вся семья моя семья тогда погибла.

Евшая персики Агата замерла. Ком встал в горле и она никак не могла его проглотить.

— Какая печальная история, — заметила княгиня. — Где же ты росла?

— В обители Сестры-воительницы.

— Что же, это многое объясняет. Не знала только, что туда берут девиц.

— Очень редко, но берут, если у них хорошо получается держать меч в руках.

— Как занимательно. Наверняка твою историю оценит дракон-император, — холодно произнесла княгиня и глянув на Лидию тут же гаркнула. — Это что такое? Немедленно плюнь!

К покрасневшей, как спелый плод граната, Лидии тут же подскочил слуга и поднес салфетку к ее рту. Та всхлипнула, по ее щекам потекли слезы.

— Плюнь, я сказала! — кричала на нее княгиня.

Лидия открыла рот и из него на салфетку вывалился полупрожеванный, покрытый глазурью орех.

— Ты, что хочешь раздуться и быть огромной, как арбуз? — набросилась на нее княгиня. — Хочешь, чтобы Андроник Великий лопнул от смеха, едва завидев тебя?

Лидия молча мотала головой. Золотистые локоны растрепались и хлестали ее по плечам и лицу.

Агате стало не по себе. Перед ней стояла огромная ваза с такими орехами и она уже успела съесть добрую горсть.

Какой бы суровой ни была ее мачеха, даже она никогда себя так не вела.

— Ужас какой, — качала головой Мира, когда выйдя от княгини, они прогуливались по палубе. — С такой матерью и врагов никаких не надо.

Агата хихикнула, но все же возразила:

— Княгиня Дуаре одна из самых влиятельных осрб в Империи. Ее супруг, пресветлый князь, служил при дворе дракона-императора и доносил его волю до Совета.

— Ну, их дочери, по-видимому, от этого ни горячо ни холодно. Толку быть богатой и знатной, если ты даже есть не можешь то, что хочешь, и сидеть, как хочешь, и даже чашу держать, как тебе удобно нельзя. При обители и то было больше свободы, чем тут!