Книга Развод. Мы забыли, как любили, страница 14 – Екатерина Гераскина

Надо же, какой у нас император заботливый. Одной рукой он женит людей — наследницу Лунного клана и главу Ледяного.

А другой рукой разводит, как нас с Рейганом.

Я заселилась в номер, но сразу наметила себе: сегодня я буду отдыхать, буду спать. А уже завтра, с новыми силами, начну кирпичик за кирпичиком строить своё собственное будущее.

А ведь как я хотела открыть собственную мастерскую! Только не знала, как подойти с этим вопросом к мужу.

В глубине души понимала, что он будет против. Он вообще был против того, чтобы я работала. В средствах я не была стеснена — подарки Рейган дарил всегда самые дорогие.

Но я хотела заниматься собственным делом. Хотела быть не только его супругой, приложением к нему.

Меня всегда интересовала мода. Когда я видела ткани, мне казалось, что они пели для меня. Мне нравилось подбирать цвета, сочетать их, соединять различные узоры, создавать что-то новое, своё, не то, что привыкли носить в высшем свете.

Но нет худа без добра. Для того чтобы моя мечта о салоне воплотилась в жизнь, пришлось потерять собственную семью.

И снова эти мысли. Нет. Я больше не хочу об этом думать.

Сегодня я в последний раз позволю себе просто быть женщиной, которая сломалась.

Весь день провалялась в кровати. Аппетита не было, желания вставать тоже. Я просто лежала, свернувшись клубочком, и смотрела в окно стеклянным взглядом. Как забылась сном — тоже не помню. Проснулась утром — голова болела, была слабость, меня подташнивало. Но я снова усилием воли собрала себя.

Это состояние было похоже на то время, когда не стало моей бабушки. Тогда мне было шестнадцать, и на меня обрушилась взрослая жизнь — резко, неумолимо.

Я понимала, что не могу потерять те несколько золотых в месяц, которые давали на содержание обедневшей знати. Понимала, что не хочу замуж за того старика. А ещё мне нужно было похоронить бабушку — так, чтобы об этом никто не знал, чтобы не доложили императору и тем более тому престарелому жениху.

Я похоронила бабушку на заднем дворе нашего бедного дома, а потом два года играла её роль, переодевалась, изображала её голос, её походку. И тогда, казалось бы, я смогла выжить. Значит, и сейчас смогу.

Я приняла ванну, собралась, привела себя в порядок настолько, насколько это было возможно. Снова вернула идеальную причёску — волосы убраны волосок к волоску, хотя далось это тяжело. Привела в порядок собственное платье.

Мне нужно было отправиться в банк, оставить там украшения, одно колье сдать, на эти деньги найти и арендовать помещение, закупить ткани, сделать красивую вывеску.

Столько дел, столько дел.

Но главным из них было одно — не думать. Не думать о том, что осталось позади.

Я поправила перчатки, проверила, как лежит пучок, пригладила складки платья, убедилась, что подол не примят, и только после этого вышла из гостиницы. Шаги мои стали ровными, размеренными, дыхание выровнялось, плечи расправились. Я возвращала себе привычную уверенность, хоть и трудно это было.

Сначала — банк.

Внутри было тихо, прохладно, пахло бумагой и полированным деревом. Я подошла к стойке, спокойно назвала имя, расписалась.

— Мне нужна ячейка на несколько месяцев, — произнесла я.

Служащий кивнул, провёл меня в хранилище. Я аккуратно раскрыла саквояж и по очереди достала украшения. Колье, серьги, браслеты, кольца. Разложила аккуратно, чтобы ничего не касалось друг друга. Я всегда так делала — вещи не должны тереться, не должны царапаться. Дверца ячейки закрылась с глухим щелчком.