Книга Развод. Мы забыли, как любили, страница 140 – Екатерина Гераскина

Языки пламени заскользили по ткани, взметнулись вверх, облизывая её ноги и бедра, но не причиняя ни малейшего вреда ни ей самой, ни волшебному шелку.

Огонь был живым, он ластился к ней, подчиняясь её воле, превращая Императрицу в ожившее, прекрасное и смертоносное божество пламени.

Жар от её фигуры волной окатил первые ряды, заставляя лордов в панике закрывать лица руками.

Это была демонстрация. Потрясающая, пугающая демонстрация абсолютного контроля над стихией.

Эрэйн смотрел на нее с восхищением и гордостью.

Он осторожно обнял свою пылающую Императрицу за талию и, не обращая внимания на огонь, который безвредно скользил по его собственному камзолу, повел её вверх по ступеням. Он бережно, словно величайшую драгоценность мира, усадил Ассоль на трон рядом со своим.

Пламя на её подоле медленно опало, превратившись в мягкое, теплое свечение, окутавшее подножие её трона.

Зал был мертв. Никто не смел даже дышать слишком громко.

Эрэйн величественно опустился на свой трон. Он медленно положил свои сильные руки на подлокотники, инкрустированные крупными, черными камнями.

Его лицо изменилось. Черты заострились, стали более хищными, нечеловечески прекрасными и пугающими. Пространство вокруг Императора внезапно потемнело, словно сами тени в зале потянулись к нему. Запахло озоном.

За окном потемнело. Ударили молнии.

В зале воздух сгустился.

И тут Император выпустил свою суть.

Раздался звук, похожий на раскат грома и шелест урагана одновременно за окном.

А пространство за спиной Эрэйна разорвалось.

Из его спины медленно, величественно развернулись крылья.

Но это были не драконьи крылья.

Драконы нашей Империи — существа на четырех лапах, чьи крылья созданы исключительно для полета.

А то, что развернулось за спиной Эрэйна, имело совершенно иную, куда более грозную и хищную структуру.

Его исполинские крылья были передними конечностями. Я отчетливо видела мощные, сокрушительные суставы и длинные смертоносные когти на верхних сгибах — те самые, которыми эти первобытные создания опираются на твердь и разрывают добычу.

Они были настолько огромными даже в человеческой ипостаси, что их тень накрыла половину зала. От них веяло дикостью и лютой мощью.

— Кто он?

— Что это за сущность?

— Так наш император не дракон?

Эти вопросы прокатились по залу. Аристократы, кичащиеся своей родословной, содрогнулись в животном ужасе, осознав, что на троне Империи сидит существо, чья природа выходит за грань их понимания.

Он не был драконом. Он был существом из легенд, которые боялись рассказывать даже в самую темную ночь.

Эрэйн чуть повел своими колоссальными крыльями, и по залу прокатилась волна плотной, осязаемой энергии, заставляя всех невольно склониться. Даже мы с Рейганом почувствовали эту подавляющую, абсолютную мощь.

Виверн заявлял о себе.

Император обвел парализованный ужасом и благоговением зал черными лишенными зрачков глазами.

На его губах появилась легкая, чуть снисходительная усмешка. Он наслаждался их трепетом. Он только что перевернул мир, растоптал старые правила, короновал огненную драконицу и показал свою истинную суть.

— Празднуем, — коротко, как удар колокола, произнес Эрэйн.

И в этом одном слове звучал приговор старому миру и рождение нового. Я прижалась плечом к Рейгану, чувствуя, как он собственнически обнимает меня за талию, и искренне улыбнулась.