Книга Развод. Мы забыли, как любили, страница 61 – Екатерина Гераскина

— Изабелла вбила себе в голову, что мы с ней пара и поженимся, — с нескрываемым отвращением произнес Теон, кривя губы.

Моя веселая, предвкушающая улыбка мгновенно погасла. Внутри поднялась ледяная волна совершенно иного толка.

Одно дело — детские издевательства из-за статуса, и совсем другое — когда какая-то малолетняя интриганка пытается наложить лапу на моего сына, попутно уничтожая тех, кто ей не нравится.

— Если твой отец вдруг хотя бы заикнется о том, что хочет выгодно женить тебя на этой белобрысой мегере, посмевшей ударить Лию, он останется без еще одного особняка. Как минимум, — абсолютно серьезно, чеканя каждое слово, пообещала я.

— Папа сказал, что лучше ждать свою истинную пару.

Я замерла, не веря собственным ушам.

— Твой папа не мог так сказать. Твой папа… — я вовремя прикусила язык, проглатывая крепкое ругательство.

Ругаться при ребенке мне совершенно не хотелось, хотя этот «ребенок» был уже достаточно взрослым и умным, чтобы понимать всё.

Рейган всегда был прагматиком до мозга костей. Истинность для него была лишь биологической привязкой, досадной помехой, от которой он с такой показательной легкостью отказался ради молодой «одаренной» любовницы. И вдруг — такие речи?

— Ты не слышала его, мам, — Теон понизил голос, и в нем проскользнула неуверенность. — Он как-то вечером так безумно хохотал у себя в кабинете. Я даже испугался, подумал, что он сошел с ума. Он смеялся до хрипоты, а потом открыл свой коллекционный грог, который берег годами. Правда, когда я зашел, он меня быстро прогнал, но его слова про истинность я запомнил очень хорошо.

Что-то я ничего не понимаю…

— Мам?

— М?

— А ты можешь взять опеку над Лией? — в голосе Теона звучала такая неприкрытая надежда, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Я посмотрела на своего сына — высокого, плечистого, так похожего внешне на своего отца, но сейчас, в эту минуту, совершенно на него не похожего внутренне.

Рейган всегда просчитывал выгоду. Он бы никогда не попросил об опеке над сироткой из приюта, если бы это не сулило политических дивидендов или магического усиления рода.

Не потому что он был плох как человек, а потому что его так воспитывали, просто однажды в его жизнь ворвалась я и все полетело в бездну.

А Теон… он просил просто потому, что его сердце не выдержало несправедливости. Тут он был как я.

— Она ведь совсем как ты… тогда, давно, — эти его слова эхом отозвались в моей голове.

Я сглотнула комок, подступивший к горлу.

Значит, он знал. Он понимал, через что мне пришлось пройти в те годы, когда я только вошла в семью — бесприданница с сомнительным даром, окруженная ледяным презрением старших Фростмаров.

— Я уже приняла это решение, Теон, — тихо ответила я, кладя руку ему на плечо. — Еще до того, как ты ворвался в эту дверь и едва не снес её с петель.

Я видела, как плечи сына расслабились, как с его лица ушло то пугающее напряжение, с которым он пришел. Он коротко выдохнул, и в этом выдохе было облегчение.

— Спасибо, — прошептал он.

— Не благодари. Мы еще ничего не сделали, — я снова стала деловитой и собранной. — Но ты готов к тому, что на тебя будут смотреть косо?

Теон дернул подбородком, и в его глазах снова вспыхнул тот самый холодный драконий огонь, который я так часто видела у Рейгана.