Книга Нас не должно быть, страница 105 – Алина Цебро

Папа смеётся. Смех у него совершенно не изменился с тех пор, как я была маленькой.

— Ладно, фуфушники. Что происходит?

— Я не могу поехать на мотоцикле. Юбка, макияж.

— Ага, понял. — Он уже достаёт ключи. — Сейчас отвезу.

— Ты же на работу торопился.

— Зайден, слезай, — говорит папа, не повышая голоса, но так, что спорить не хочется. Зайден как раз успел оседлать мой мотоцикл примеряясь. — И оба идите маме помогите. Она вас уже везде ищет.

Затем он снова поворачивается ко мне.

— Думаешь, работа важнее вас? — добавляет он, и в этом нет ни капли пафоса. Просто факт, который он давно перестал считать нужным объяснять.

--

В клуб я приезжаю за пятнадцать минут до начала. Папа желает удачи и уезжает, напоследок роняя какую-то шутку, которую я уже не слышу. Волнение стоит в ушах плотнее ваты. Достаю телефон и пишу Эшу.

«Я опоздала, прости. Я внизу».

Отправляю и убираю телефон. Потом достаю снова. Потом убираю. Что теперь? Он же не выйдет сам? Это было бы катастрофой, его фанатки разнесли бы меня на молекулы прежде, чем я успела бы что-то сказать.

— Эстер?

Оборачиваюсь. Ко мне в немом шоке движется Лира — с тем выражением лица, с каким люди смотрят на дорожные аварии. А я так надеялась продержаться незамеченной хотя бы чуть дольше.

— Нихера себе, а что произошло? Ты уронила бомбу себе на тело?

Что? Ничего не поняла.

— Ага, атомную.

Пытаюсь отстраниться, когда она наклоняется меня нюхать. Боже. Почему я раньше не замечала этого? Мне нравилось? Было нормально?

Киваю на её руки, не решаясь задать вопрос. Они исписаны сверху донизу, как страницы чьего-то дневника.

— А, это переводные татушки. Я нанесла все имена группы, сделала красивые зарисовки. Тут вот лицо Эша, моего любимчика, а вот тут Макса. Боже, они такие сасные.

Это что означает? Я в аду? Что за сасные? Переводимое слово вообще?

Она снимает куртку и разворачивает передо мной всё это великолепие с таким счастливым видом, словно демонстрирует полотно в галерее.

— Эс Голден?

Оборачиваюсь. Ко мне подходит статный мужчина, посматривая в телефон, потом на меня. Краем глаза успеваю заметить фото на его экране — снято в день маяка. Эш меня фотографировал?

— Да, это я.

— Мистер Эш просил меня отвести вас к нему. Пойдёмте, побыстрее.

Киваю и оборачиваюсь, чтобы попрощаться с Лирой. Но её лицо — это отдельная история. Она застывает с вытянутой рукой, открывает и закрывает рот, как рыбка, которую только что вытащили из воды.

— Я пойду. Рада была встретиться, надеюсь, ещё увидимся.

Она хватает меня за руку.

— Ты и Эш? Какого хера? Что происходит? Ты решила променять Коула на Эша? Охренеть. Почему мне не сказала? А меня можешь взять с собой? Я даже обещаю не кричать громко от радости. Боже мой. Моя лучшая подруга с Эшем.

Она это орёт.

Громко.

И все поворачиваются.

Блядь. Ну правда что ли?

— Нет. Я не с ним. Он просто предложил мне билет на концерт, вот и всё. И заткнись, пожалуйста. Сбавь децибелы.

Вырываю руку из её хватки и больше не оборачиваясь бегу к служебному входу.

Тащусь за охранником, оглядываясь по сторонам. Вокруг слишком много людей, слишком много бликов, от которых голова начинает кружиться, но я стискиваю зубы, продолжаю идти вперёд и не позволяю себе остановиться. До тех пор пока мы не заходим за угол и дверь не открывается передо мной. Медленно захожу внутрь и снова морщусь от света. Потому что если там были яркие, режущие глаза блики, то здесь царит холодное, стерильное освещение, от которого глазам становится ничуть не легче. Я прищуриваюсь, ощущая, как в животе зарождается липкое, противное волнение. Ведь я так ничего и не выбрала, кроме как быть собой. Хотя понимаю, что сегодняшний концерт ни к чему не обязывает. Эш появляется внезапно, хотя именно ради него я сюда и шла. Но это не мешает мне вздрогнуть всем телом, когда его хриплый голос, привычный и такой родной, звучит сейчас с какими-то странными нотками, в которых сквозит волнение. Или мне кажется, что это дежавю, или даже не знаю как описать, будто говорит не он вовсе. — Малышка, всё хорошо? Всё ли хорошо? Снова морщусь, глаза уже привыкли к полумраку, но волнение никуда не ушло. Я думаю о том, что там, снаружи, было так много людей, что хотелось завыть. — Людей много, но всё хорошо. Привет, — улыбаюсь, ловя его взгляд.