Книга Нас не должно быть, страница 55 – Алина Цебро

— Так, — говорит наконец. — Твой отец передаёт, что твой телефон не отвечал.

— Разрядился, — выпаливаю я слишком быстро. Слишком резко. Я сжимаю телефон в руке, прячу за спину, как будто это что-то изменит. — Я не заметила.

Коул кивает. Поверил или нет, но ничего не говорит. Не понимаю, почему нельзя ему сказать, что просто не хотела, чтобы кто-то нам мешал. Он же понял бы…

— Ещё он сказал, — продолжает Коул, и уголок его рта дёргается, — что к ним пришли мои друзья. Искали нас. Потому что мы слишком быстро свалили с озера.

Моё сердце проваливается куда-то в район желудка. Или печени. Какой-то внутренний орган, точно.

— И Зейден, — Коул делает паузу, и я вижу, как он пытается не рассмеяться, — этот, цитирую, "паразит", подслушал ваш разговор с родителями, когда ты брала ключи и рассказал им, где мы.

О.

О.

Этот маленький... Я его убью. Медленно и мучительно. Сначала отберу его PlayStation. Потом Nintendo Switch. Потом все его комиксы. А потом— может быть, может быть — я его прощу. Лет через двадцать. Господи… если он подслушал, он слышал и другое!??! Что я тут собираюсь делать?

Коул прокашливается. Смотрит в потолок. Потом на меня. И говорит, голосом папы:

— Так что если вы там голые и уже что-то затеяли, лучше одевайтесь. Они будут минут через десять.

Воздух в комнате останавливается. Просто замирает. Я чувствую его — это напряжение, оно сочится отовсюду. Из стен. Из пола. Из пространства между нами. Липкое. Неудобное. Как когда надеваешь джинсы на мокрые ноги. Или, когда кто-то говорит что-то настолько неловкое, что хочется провалиться сквозь землю.

Я не знаю, куда деть руки. Глаза. Себя. Всю.

Но Коул, он улыбается. Не смущённо, не неловко. Просто... улыбается. Нежно так, по-доброму.

— Ты сказала им, — говорит он медленно, растягивая слова, — что мы едем сюда, чтобы переспать?

Я открываю рот. Закрываю. Открываю снова.

— Я... нет! То есть... — Я хватаю своё платье с пола. Оно скомканное, помятое, и я чувствую, как краснею ещё сильнее. — Я не так сказала!

Я натягиваю его через голову — оно застревает, потому что я идиотка и не могу даже нормально одеться — и когда наконец высовываю голову, Коул всё ещё смотрит на меня. Всё ещё улыбается.

— Как же ты сказала? — спрашивает он, и в его голосе прямо сквозит веселье.

Я поправляю платье, одёргиваю подол. Пытаюсь выглядеть собранной, хотя внутри всё — хаос, паника, смущение. Но больше, конечно, смущения. А ещё… я выдыхаю. От того, что мне не придётся ни с кем сегодня спать.

— Я сказала, что мы едем… на вечеринку… хотела не болтать много, а потом… — бормочу я, не глядяна него. — А потом сказала, что едем с тобой вдвоём. И папа всё понял, потом мама пришла, и так же всё поняла.

Коул фыркает. Встаёт с дивана — я стараюсь не смотреть, как мышцы перекатываются под кожей, как он тянется за своей футболкой — и начинает одеваться. Молча. Методично.

Тишина давит. Она физическая. Я чувствую её на плечах, на затылке, в груди. Мы не смотрим друг на друга. Я поправляю волосы и пытаюсь придумать, что сказать. Что-нибудь. Хоть что-нибудь.

Но Коул опережает меня.

Он подходит. И потом его руки обнимают меня. Крепко. Как будто он может удержать весь мир от разрушения одним только прикосновением.

Я замираю.

— Я пошлю их куда подальше, — говорит он тихо, губами у моего виска. — Скажу, что мы заняты. Что хотим побыть вместе.