Книга Нас не должно быть, страница 74 – Алина Цебро

— Что? В детстве мы так не раз делали. Я тебе сказку рассказывал. — Пауза. — Разве сейчас ты не хочешь послушать?

Сердце пропускает удар.

Сказки.

Я помню. Помню, как мы лежали вот так. Я под одеялом, он поверх него. Как он рассказывал истории: про драконов, про принцесс, про далёкие миры. Как его голос убаюкивал меня, заставлял чувствовать себя в безопасности.

Но это было тогда. Когда мы были детьми. Когда всё было проще.

Теперь всё по-другому.

— Мы больше не дети, Люк, — говорю, но голос звучит не так твёрдо, как хотелось бы.

— Я знаю, — отвечает он тихо. Его взгляд не отрывается от моего лица. — Поверь мне, Эстер. Я знаю.

И в его глазах я вижу что-то, что заставляет моё дыхание сбиться. Что-то тёмное, интенсивное, голодное. Я сегодня такой взгляд уже видела, причём от двоих парней, а теперь ещё и Люк?!?

Я отворачиваюсь, обхватываю себя руками.

— Тебе нужно уйти, — повторяю я. — Пока кто-нибудь не проснулся.

— Скоро, — обещает он. — Но не сейчас.

Я не знаю, что сказать. Не знаю, как заставить его уйти, когда часть меня — та часть, которую я отчаянно пытаюсь заглушить — хочет, чтобы он остался.

Поэтому я просто стою. Стою и смотрю на него. На мальчика, который был моим лучшим другом. На мужчину, который разбил мне сердце.

На человека, который, несмотря ни на что, всё ещё заставляет оставшиеся половинки органа, качающего кровь, биться быстрее.

Чёрт.

Я точно сломана. Точно шизанулась.

Но я ложусь рядом, забираясь под одеяло.

Люк не поворачивает лица ко мне, лишь устраивается удобнее, и я слежу за каждым его движением, словно это имеет значение. Словно от того, как он положит руку или выдохнет, зависит что-то большее, чем просто этот момент.

— Твоя комната почти не изменилась. Разве что кубки с танцев куда-то исчезли.

— В шкаф убрала.

Отвечаю на автомате, и голос звучит сонно, безразлично. Желание спать сильнее желания его прогонять, и это странно — обычно я бы уже вскочила, выставила за дверь, захлопнула её так, чтобы весь дом услышал. Чтобы папа снова встал по среди ночи и выставил его за дверь, и я бы ни капли не испытала стыда за такое поведение. В мою спальню вломились.

Но сейчас... сейчас мне почему-то спокойно. Тревожно и спокойно одновременно.

— Сказку рассказать, огонёк?

В его голосе проскальзывает что-то непривычное. Дрожь? Едва едва уловимая. Он боится услышать отказ? Правильно боится.

— Я не хочу больше слушать сказок, Люк.

Стараюсь говорить твёрдо, но зеваю на полуслове, и вся моя уверенность рассыпается в этом глупом, сонном жесте.

— Тогда расскажу тебе суровую реальность.

Он вздыхает, поднимает руку, укладывая её под голову. Футболка задирается, обнажая полоску живота, и я снова смотрю туда, куда не должна смотреть. Пресс. Линия мышц. Кожа, которая кажется тёплой даже на расстоянии.

Рассветный свет делает всё другим. Мягче. Нереальнее. Люк выглядит не так, как я его помню. Не добрый парень, который приходил мне на помощь, не лучший друг, который ради меня пропускал все уроки, если мне вдруг приспичило поиграть. Не тот, кто приносил мне шарф, потому что я его забывала. Он пахнет даже иначе: если отодвинуть на второй план его одеколон, то я чувствую запах ночи, свежести. Даже голос его изменился — стал ниже, обволакивающим, как тёплое одеяло в холодную ночь. И как бы я ни злилась на то, что он сделал, злости как таковой не ощущаю. Только это странное спокойствие, которое меня пугает больше всего рядом с ним. Я вылечилась от него, но всё равно не была против быть рядом.