Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 9 – Алика Бауэр

Мужчина был статет, даже в таком положении. С широкими мощными плечами. Мужественное лицо, с густыми бровями и темными волосами. Частые морщины прорезали лоб и переносицу, хотя вряд ли ему было больше тридцати пяти.

Он подъехал к окну, отодвинул штору, выглянул наружу, словно я здесь и вовсе часть его интерьера.

— Как тебе твоя комната? — спрашивает, не глядя на меня. Голос низкий, ровный, без единой ноты интереса.

— Я не собираюсь тут оставаться.

— Ты, конечно, можешь попробовать бежать, но здесь на многие километры лес. С дикими животными. Волки, медведи. Они достаточно частые гости в этих краях. Если тебе и посчастливится выйти к трассе, поймать попутку маловероятно.

— Вы меня специально запугиваете?

— Ты можешь проверить. Но не советую. Думаю, упоминать о вооруженной охране по всему периметру нет необходимости.

Как будто дожидаясь этой реплики, один из охранников откидывает полу своего пиджака, обнажив черную рукоятку пистолета в кобуре.

Ком в горле сдавил дыхание. Отчаяние и ярость снова пошли в атаку.

— Я не буду с вами спать!

Мужчина неожиданно рассмеялся. Коротко, резко. И этот смех прозвучал как-то болезненно.

Наконец он повернул голову и посмотрел на меня. Прямо. Пристально. И под тяжестью этого ледяного, всевидящего взгляда чувствую себя крошечной, голой и беззащитной. Просто букашкой.

— Думаешь, что в моем положении мне требуется похищать девушек, чтобы заставить их запрыгнуть на мой член?

От его циничной прямоты уши и щеки заливает огненный румянец. Мне становится до жути неловко, унизительно и стыдно за свою поспешную, примитивную догадку.

— Я... я не знаю, — шепчу, сжимая пальцами покрывало. — А для чего тогда я здесь?

Мысль о том, что этот человек видит во мне лишь объект для удовлетворения своей похоти, была первой, самой очевидной и оттого самой логичной. Я готовилась отбиваться всеми возможными способами. Но я… ошиблась? Только вот от осознания этой ошибки мне стало в тысячу раз страшнее. Если не это, то что? Какие извращенные планы могли роиться в голове у человека, покупающего людей, как вещь?

— Тебя как зовут? — его голос, ровный и властный, возвращает меня в реальность. Мужчина просто игнорирует мой вопрос, словно его и не было.

— Амалия, — удивляюсь от того, как могу говорить ровно и спокойно, словно это не меня сейчас держат в заложниках.

— Амалия, — тянет он, и моё имя на его языке звучит странно. Не как ласкательное, а как оценка, как намеренное смакование каждого звука, чтобы вселить еще больший страх. — Значит так, Амалия, перестань, наконец, трястись. Насиловать я тебя не собираюсь. Ты не в моём вкусе.

От этих слов по телу бежит новая, но странная волна облегчения, смешанного с оскорблением. Мне благодарить судьбу за это? Что оказалась не в его вкусе? Или пора заняться самокопанием?

— Ты сказала, что ты врач?

Я лишь киваю, словно марионетка.

— Штопать умеешь?

— Штопать? — переспрашиваю, округлив глаза.

Он мне предлагает работать у него швеей?

— Людей. Швы накладывать на раны.

Реальность начинает обретать новые, чудовищные очертания. Снова киваю, чувствуя, как внутри все сжимается, а к горлу подкрадывается тошнотворный комок.

— Умею.

— Это хорошо, — он произносит это почти с удовлетворением. — Будешь моим врачом.