Книга Безупречный, страница 35 – Элси Сильвер

Так что я опускаю руку ему на плечо. Сначала сжимаю его, но Ретт вздрагивает и делает глубокий вдох, будто ему больно.

Я убираю руку. Когда Ретт никак на это не реагирует, не пытается отодвинуться от меня, я кладу руку назад, на этот раз немного ниже. Провожу ей по гребню его лопатки через ткань футболки.

Я описываю рукой мягкий круг, как это делал со мной мой папа, когда у меня были тяжелые дни. Он сидел в кресле рядом с моей больничной койкой и часами растирал мне спину. И он никогда не жаловался.

— Я была нездорова в подростковом возрасте. Мне сделали операцию, которая пошла не так, — тихо говорю я, позволяя себе вспомнить то время. — Я провела много времени в больнице. Какое-то время я даже думала, что никогда не покину ее. И тогда я придумала новый взгляд на вещи. Тебе интересно услышать о размышлениях вечно оптимистичного подростка?

— Конечно. — Его голос звучит напряженно, и он сильнее прижимает ладони ко лбу.

— Если бы это были твои последние мгновения на земле, ты бы ушел счастливым?

Его ответный вздох прерывистый. Он прочищает горло.

— Нет.

— Но почему? У тебя так много всего есть. Ты так многого добился. Ничья жизнь не идеальна.

Теперь он сидит прямо. Янтарные глаза смотрят на меня так, словно я, возможно, не та дьяволица, за которую он меня принимал.

— Ты читала обо мне в Интернете? Это все просто, — он издает грустный смешок, — глупо.

— Да, — соглашаюсь я, мрачно кивая и убирая руку.

— Я получил электронное письмо от твоего отца с предложением раскрутить все так, будто я шутил о ненависти к молоку.

Я слегка поворачиваюсь к нему, потягивая обжигающе горячий кофе и вдыхая его аромат.

— Ты мог бы.

— Но я не хочу этого делать.

Я наклоняю голову.

— Почему?

Он всплескивает руками в отчаянии.

— Потому что это правда! Я чертовски ненавижу молоко. И это не должно быть преступлением.

Мои щеки подергиваются, когда я изо всех сил пытаюсь сдержать улыбку, у меня вырывается хриплый смех.

— Видишь? Ты смеешься надо мной. — Он проводит рукой по щетине на подбородке, прежде чем провести пальцем по моему лицу в форме буквы «U». — Ты была такой с того первого дня в офисе. Эта маленькая ехидная ухмылка.

Теперь я сажусь прямо, а он снова опускает взгляд.

— Ретт. — Он закатывает глаза и избегает любого зрительного контакта со мной, как капризный ребенок. Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь своим коленом к его. — Ретт.

Когда он обращает все свое внимание на меня, мое сердце бешено колотится в груди. Ни один мужчина не имеет права выглядеть так хорошо, как он. Темные ресницы, квадратная челюсть.

Одним движением головы я возвращаю себе концентрацию.

— Я не смеялась над тобой. Я смеялась над этой ситуацией. Потому что знаешь, что я думаю?

— Ага. Что я тупой ковбой.

Я вздрагиваю, морща лицо.

— Нет. Я думаю, они раздули это настолько сильно, что я не могу удержаться от смеха. Кого, черт возьми, волнует, что ты предпочитаешь пить? Я смеюсь, или ухмыляюсь, или что бы ты там ни думал, потому что вся эта ситуация настолько оскорбительна и притянута за уши, что, если бы я не смеялась над ней, то сразу бы уволилась с работы и стала личным тренером.

Он тупо смотрит на меня, его глаза бегают по моему лицу, словно он ищет доказательства того, что я шучу.

— Если я слишком много думаю об этом, это заставляет меня злиться из-за тебя. А я не хочу злиться.