Книга Бессердечный, страница 138 – Элси Сильвер

Судя по всему, нужно действовать как с пластырем – сорвать. Быстро, безболезненно покончить с этим, потому что я не могу справиться с таким уровнем тревоги в теле.

— Я беременна, – эти слова звучат уверенно и спокойно. Гораздо увереннее и спокойнее, чем чувствую себя я.

Кейд непонимающе смотрит на меня. Его рот открывается и закрывается снова, он мотает головой, будто это поможет заставить реальность вернуться.

— Сюрприз? – неловко говорю я и еще более неловко добавляю: – Прости.

Голова идет кругом, и я чувствую, что мне не помешало бы побыть одной, чтобы собраться с мыслями и переварить происходящее, потому что после сказанного все кажется гораздо более реальным.

— Я только что в больнице узнала и пыталась набраться смелости рассказать тебе. Извини.

— За что ты извиняешься?

— Я не специально. – Он моргает, глядя на меня. – Клянусь, я принимаю противозачаточные, но, очевидно, когда тебя тошнит два дня, схема уже не так идеально работает.

Он проводит рукой по заросшему щетиной подбородку и глубоко вдыхает. Боже, он не произносит ни слова, а мое беспокойство растет в геометрической прогрессии, делится.

Как клетки.

Черт. Да что не так с моей головой?

— Просто ты так молода. – Не те слова, которые я хотела бы сейчас услышать.

— Боже правый. Ты ведешь себя так, будто я глупый подросток. Мне двадцать пять! Перестань обращаться со мной как с ребенком. Это оправдание оскорбительно, – с волнением выдыхаю я. – Думаю, мне нужно провести ночь одной и все обдумать.

Он хмурится и молчит, поэтому я продолжаю:

— Да, да. Это именно то, что мне нужно. И тебе тоже.

Уровень тревоги все повышается. Я ощущаю приближение невероятной паники, поэтому опускаю глаза и зарываюсь в свою огромную сумку в поисках обезболивающих для него. Рукой нашариваю что-то длинное и тонкое, вытаскиваю… морковку?

Из глаз текут слезы, паника нарастает, и я просто откидываю морковь на заднее сиденье.

— Это была морковка? – первые слова Кейда, после того как я сообщила о беременности. Уверена, отличный знак.

Наконец я нахожу флакон с обезболивающим, оставленный Уинтер в комнате на прощание.

— Вот.

— Почему у тебя в сумочке морковь?

Господи. Я и правда сломала ему мозг. Хотя как его обвинишь?

— Сегодня переночую в главном доме.

На секунду он закрыл глаза:

— Черта с два.

Я выпрыгиваю из грузовика, иду к своему джипу и забираюсь на водительское сиденье. Справляюсь ли я? Наверное, все же нет. Но сейчас такой момент, а он только и делает, что хмурится и спрашивает про морковку.

Кейд хватается за дверцу моей машины прежде, чем я успеваю ее захлопнуть, и сверлит меня взглядом.

— Извини, – говорю я. – Я прекрасно понимаю, что не справляюсь.

— Нам нужно поговорить. – Он снова замолкает, и от дурного предчувствия в животе поселяется страх.

— Мне нужна ночь один на один с собой. Чтобы собраться с мыслями. И тебе тоже.

Я жду, что он начнет спорить, и какая-то часть меня хочет, чтобы он взял и закинул меня на плечо, как в тот день, когда мы с Люком прятались от него. Тогда он еще шлепнул меня по заднице и рассмеялся, но теперь он лишь коротко кивает, и у меня сводит живот.

Он захлопывает дверь и барабанит по капоту, пока я негнущимися пальцами поворачиваю ключи в замке зажигания. Я делаю глубокий вдох и переключаю передачу. Отъезжая, я чувствую проходящую по телу дрожь, слезы на щеках и отчаяние, оттого что сбросила на Кейда бомбу и оставила одного.