Книга Бессердечный, страница 57 – Элси Сильвер

— Смею тебя просить позволить мне сесть на него.

Я указываю на длинноногого конька, стоящего в центре круглого загона и бросающего презрительный взгляд на сквернословящего ковбоя.

— Это буйный. Я приведу тебе кое-кого добродушнее, – говорит он, уходя с лошадью под уздцы. Люк следует за ним, чтобы увидеть остальных. Как будто последнее слово за ним.

В этом загоне, должно быть, не меньше десяти лошадей, но мое внимание привлекает гнедая лошадь в круглом загоне. Та, которая хорошенько отшвырнула того ковбоя.

Я чувствую родство с ней, а еще я не надела специальные джинсы и ботинки, чтобы вот так просто загорать на солнце в середине лета и потеть, поэтому, пока Кейд стоит ко мне спиной, я иду в противоположном направлении и ныряю под столб забора круглого загона. Я чувствую на себе взгляды, но мужчины ничего не говорят, не останавливают меня.

Они, должно быть, умнее Кейда.

Ноздри маленькой лошадки раздуваются при каждом вздохе, настороженные глаза слегка озираются по сторонам. Но, честно говоря, я не переживаю. Я катаюсь хорошо. Я знаю это. У меня в жизни не было послушных лошадей. Не было ни конюхов, ни тренеров, делающих грязную работу, пока я сижу в сторонке. Денег у меня было больше, чем у остальных девочек в конюшне, и все же мне единственной всегда приходилось работать.

Отец часто шутил, что эти деньги не мои. Они были его, и он не собирался меня ими баловать.

Оба моих родителя ценят хорошую трудовую этику. Тяжелая работа и стремление добиться своего – вот что они ценят больше всего. Они никогда не заставляли ни моего брата, ни меня получать высшее образование. Они слушали нас, и, хотя в юном возрасте мне казалось, что это несправедливо, сейчас я их понимаю. Я не собираюсь финансировать жизнь детей. Не собираюсь контролировать их решения.

И я благодарна за то, что мои родители этого не сделали. Иначе я бы чувствовала на себе немного большее давление.

Да, возможно, я не стала бы барменом без цели, если бы они возлагали на меня больше ожиданий, но кто теперь знает?

С этими мыслями я беру поводья и кладу руку на плечо молодой лошади.

— Босс тебя убьет, – бормочет один ковбой с противоположной стороны забора.

Я лишь улыбаюсь про себя.

Нет, не убьет. Кейду Итону я не по зубам.

Я берусь за стремя и поправляю седло, наблюдая за тем, как ее уши дергаются взад и вперед.

— Полегче, детка, – шепчу я.

Ее голова слегка наклоняется ко мне, ее большие круглые глаза смотрят оценивающе. Я решаю, что я ей нравлюсь. Я решаю, что она умна.

Все эти парни думают, что они крутые и могут пересилить лошадь, но они ошибаются.

Я ставлю ногу в стремя и опираюсь на лошадь, – она все еще не двигается.

— Ред, не смей, твою мать.

Я качаю головой, но не оглядываюсь на Кейда. Он всего лишь вроде как мой босс.

В последнее время он не чувствует себя боссом. И даже в лучшие времена мной сложно командовать – спроси моего придурковатого брата.

Глубоко вздохнув, я перекидываю ногу через узкую спину кобылки, плавно погружаясь в седло.

— Женщина.

Я фыркаю. Кейд только что назвал меня женщиной. Хочется засмеяться, но я чувствую, как спина лошади выгибается подо мной.

Она стоит на месте, но недолго. Она собирает всю свою энергию, чтобы подняться на задние копыта, поэтому я натягиваю один повод, поворачиваю ее голову к своей ноге и сильно пинаю ее, прежде чем она успевает сгруппироваться.