Книга Бессердечный, страница 88 – Элси Сильвер

Я согласно киваю. Приятно видеть его счастливым.

— А где бы ты был без него?

Джаспер не сводит глаз с площадки, наблюдая, как первая команда въезжает на лошадях. Глубоко вздохнув и не удостоив меня взглядом, он говорит:

— Если бы не братья Итон, я бы, наверное, был в могиле.

Когда Кейд выходит на поле, по нему и не скажешь, что он не участвовал в родео несколько лет – возможно, десятилетий. Он похож на короля, восседающего на своем коне. Сильные покатые плечи и покрытые венами предплечья. Как будто все вокруг должны падать на колени в его присутствии.

У меня сердце замирает при мысли о том, что я должна падать на колени перед Кейдом. Я бы хотела, чтобы он был менее ответственным. Чтобы он отмахнулся от всего этого давления и просто взял меня.

Я бы с удовольствием понаблюдала за тем, как столь уравновешенный Кейд полностью теряет самообладание.

С судейского стола называет номера коров, а Кейд с командой оценивают скот. Когда раздается звуковой сигнал, начинается отсчет времени, и трое мужчин на лошадях бросаются в бой.

Есть что-то завораживающее в наблюдении за Кейдом. Он знает, что делает. Такой уверенный. Такой хладнокровный и собранный. Он безумно умелый, и он никогда не казался мне настолько привлекательным, как сейчас.

Умелый на площадке.

Умелый на ранчо.

Умелый дома.

Я не могу удержаться и задаюсь вопросом, умелый ли он и в постели? И решаю, что он должен быть таким. Ни один мужчина не остается равнодушным к мнению людей о нем, если только он не знает, что может нанести серьезный удар.

Именно эта спокойная уверенность заставляет меня скрестить ноги и сжать бедра, вцепившись в край деревянной скамьи под собой.

Его предплечья блестят на солнце, а руки в перчатках сжимают поводья. Сухожилия на его загорелой шее напряжены, когда Черничка разрезает пространство и уклоняется, ее голова низко опущена, глаза сфокусированы на коровах, пытающихся проскочить мимо.

На ее обычно милой морде застыло злобное выражение.

Из-под шляпы трудно разглядеть выражение лица Кейда, но я подозреваю, что они с Черничкой зеркально отражают друг друга.

Я не знакома с этим видом спорта, но вот с другими – достаточно, поэтому понимаю, что Кейд и Черничка выглядят непревзойденно.

Они – живое доказательство того, что ежедневная работа на ранчо – это все, что им нужно для тренировки. Когда я наблюдаю за его работой, у меня мурашки бегут по коже, и я то и дело потираю руки, хотя на улице тепло.

Не успеваю я и глазом моргнуть, как две коровы оказываются в загоне, и только последняя остается вертеться вокруг Лэнса.

Кейд наклоняется вперед и кладет руку на мускулистую шею Чернички, а затем скачет к нему на помощь.

И мне хочется быть этой лошадью. Хочется, чтобы его руки были на мне, а его вес давил мне на спину.

Жалкое дело – ревновать к лошади, но имеем то, что имеем.

Нужно с этим покончить. Немедленно. Тосковать – не мой стиль. Особенно по парню, который меня не хочет.

— О! Вот она! – визжит Люк и вскакивает со своего места, указывая на арену, где Черничка в резком повороте низко пригибается, ее задние ноги напряжены, а грива развевается в воздухе, который она быстро оставляет позади.

— Держи ее, Кейд! – кричит Ретт, тоже вскакивая на ноги.

Я смотрю на Кейда. Каждое его движение остается плавным и сбалансированным, пока Черничка отрезает путь корове и направляет ее прямо в загон к остальным. Я не знаю, как ведется подсчет очков, поэтому не понимаю, хорошо это было или нет, но я остаюсь под впечатлением. Вместе с Люком мы подскакиваем и начинаем аплодировать. Мальчик радостно поднимает на меня глаза, радуясь за папу.