Книга Заклятые в любви, страница 146 – Анастасия Райнер

— Никакого совместного проекта не будет.

В ушах зазвенело. Весь мир перестал существовать. Была только Эйприл.

— То есть как? – Голос Эвана был похож на рык. На его лице отразилась смесь ярости и неверия. Он едва мог держать себя в руках. – Тебе дали другую пару или… – Он осекся, задыхаясь, словно из коридора выкачали разом весь кислород.

Глядя куда-то в сторону, девушка несколько раз моргнула.

— Я приняла решение уйти из университета, – тихо сказала она, словно Эван одним своим присутствием лишал ее всяких сил.

— Что? – У него звенело в ушах, пока она молча стояла напротив него, глядя куда-то поверх его плеча, не в силах поднять взгляд выше. В этот момент он явственно ощутил близость конца. Сердце забилось так, что он чувствовал каждый удар – в горле, в висках, в ребрах и даже на кончиках пальцев. – Эйприл, какого черта?!

— Тебе ничего не грозит, – поспешила заверить она. – Я обо всем договорилась, так что тебе позволят работать одному. Можешь завершить тот диптих. Исправить мою картину на свой лад или написать что-то новое…

— Да плевать я хотел на проект! – Запаниковав, он схватил ее за руки. – Ты совсем ничего не понимаешь?! Зачем поступать ТАК?!

— Как? – Она обреченно посмотрела на него снизу вверх.

— Вот так! Изводишь день за днем, с ума сводишь! Ведь я не чудовище и никогда им не был! Неужели ты не видишь, что я сгораю от чувств? Неужели не видишь очевидное?

Она издала сдавленный смешок:

— Ты не здоров…

— Ты тоже!

— Отпусти меня.

— Ну уж нет! – злобно прорычал Эван. Его лицо приобрело жесткое выражение. – Ты пойдешь со мной! – Он потащил за собой растерянную Эйприл по коридору, а после по широкой парадной лестнице. Он рассчитывал, что девушка начнет сопротивляться, но она молчала.

Когда они уже были в холле, прозвенел звонок, и студенты повысыпали из аудиторий. Но даже это не остановило Эвана Грейсена, его сердце было в агонии. Двигаясь через толпу быстрым, широким шагом, он не видел никого вокруг. Весь его мир сейчас был сосредоточен на руке Эйприл, которую он сжимал крепче, чем следовало. Даже когда его кто-то окликнул, он не сбавил скорость. Теперь он побежал так, что Вуд едва поспевала за ним – в таком отчаянии он пребывал сейчас.

С силой волоча за собой свою любовь, свою страсть, Эван думал только о том, чтобы удержать ее, пока весь Беллстрид наблюдал эту идиотскую сцену. Пока весь Беллстрид ее обсуждал и, понятное дело, будет обсуждать еще долго.

— Расступитесь! – рявкнул Эван, сам не свой, пробираясь через толпу хлынувших в малый парк студентов.

Преодолев парк, они вошли в кампус и вскоре уже поднимались в общежитие контрады совы. Ногой открыв дверь в спальню, Эван втолкнул туда Эйприл, вошел следом и, повернувшись, сразу же запер дверь на ключ.

— Что ты… – начала девушка, но он остановил ее одним только взглядом.

— Я не маятник, Вуд! – Он яростно ударил себя кулаком в грудь, вне себя от переполнявших чувств и страха. Страха потерять ее навсегда. – Я живой человек! И у меня тоже есть сердце, понятно тебе?!

Эйприл замерла, боясь что-либо возразить. Эван резко открыл ящик прикроватной тумбы и принялся вываливать все свои рисунки. На пол сыпались десятки или, может быть, даже сотни портретов – акварелью, карандашом и углем, шариковыми ручками и маркерами, акрилом и сангиной… И на каждом из них лишь она, легко узнаваемая.