Книга Заклятые в любви, страница 48 – Анастасия Райнер

Бехар Сингх тоже не давал Эвану спуску. Вручив ему не самую тонкую книжицу, мастер поведал:

— В каждой сфере говорят на своем языке, который понятен лишь профессионалам. А ювелирный словарь настолько богат, что до сих пор нет его полного описания. Выучить все я вас не прошу, но знать базу – обязательно. Я выделил желтым маркером то, что вам следует выучить к нашей следующей встрече. Без этого мы не сможем продвинуться дальше.

Открыв и быстро пролистав книжицу, Эван, к своему ужасу, обнаружил, что мастер Сингх старательно обвел минимум треть определений. Так что весь вечер и еще полночи Эван зубрил термины: названия драгоценных металлов и камней, старинных и современных техник, стилей и методов обработки материалов, составных частей различных украшений и многое другое.

На следующий день, когда экзамен по ювелирной терминологии был успешно сдан, Эван плелся по коридору Беллстрида в кампус, мечтая лишь о том, чтобы быстрее дойти до кровати и сразу же лечь спать. Как только Вуд, сама того не подозревая, свернула ему навстречу и от удивления широко распахнула глаза, Эвану показалось, что он уже провалился в сон. Уже очень давно они не сталкивались друг с другом вот так – с глазу на глаз, одни в пустом тесном коридоре. Напустив на себя невозмутимый вид и не сбавляя шага, Эйприл попыталась его обойти, но Эван сделал шаг вправо, преграждая дорогу. Не удостаивая его взглядом, Эйприл тут же сделала шаг влево. Эван повторил то же самое. Сдавшись, Вуд отступила назад.

— Что тебе надо, Грейсен? – холодно спросила она, глядя куда-то поверх его плеча.

Эван одарил ее кривой улыбкой, которая не коснулась его глаз. Он не давал ей пройти, потому что хотел, чтобы она сказала ему… Чтобы та сцена на занятии по творческому письму наконец обрела смысл. Чтобы он выяснил прямо сейчас, раз и навсегда, что это о нем она тогда говорила. Однако, нависнув над испуганной девушкой, он осмелился лишь на то, чтобы пропеть низким надломленным голосом:

— «И теперь, если я начну падать, просто удержи меня…»

Вуд открыла рот, не зная, что сказать. Ее брови удивленно взметнулись вверх. В воздухе повисла недосказанность. Эван все ждал, когда она что-нибудь скажет, но напрасно. Девушка лишь продолжала смотреть сквозь него, плотно сомкнув челюсти, пряча за маской гнева испуг или что-то иное…

Безмолвие окутало пространство. Оно было лишено надежды, словно остановившееся сердце. Не отводя от нее светло-серых глаз, Эван жестко усмехнулся.

— Пропусти! Ты пугаешь меня! – раздраженно бросила Вуд, предпринимая очередную попытку обойти его и избегая смотреть ему в лицо, пока он пристально, не мигая, пытался поймать ее взгляд. – Придурок!

— Вот как? – Эван резко втянул носом воздух, и он обжег его легкие. – А как же та песня?!

Наконец Вуд набралась достаточно смелости, чтобы поднять на него глаза. Их взгляды пересеклись. Колючие, гневные.

— Это была просто песня! – закричала она. – Просто песня, слышишь?!

Эта фраза стала ударом под дых. Эван застыл, чувствуя, как ранят ее слова. Что-то в его лице изменилось, и он резко отступил, позволяя девушке пройти. Плотно сжав губы, он приложил ладони к глазам, медленно выдыхая и пытаясь взять себя в руки.

«Значит, действительно показалось», – решил он. В этот момент он поклялся порвать и выбросить все ее портреты, которые успел нарисовать по памяти в часы бессонницы. Примерно два десятка портретов, пускай и не слишком похожих, но узнаваемых. Карандашом, акварелью, углем, сангиной, шариковыми ручками… Все это больше не имело смысла. Но позже, когда он пришел в свою спальню и открыл папку с рисунками, его руки дрогнули. Так что он просто швырнул папку назад и с силой задвинул проклятый ящик.