Книга Заклятые в любви, страница 85 – Анастасия Райнер

— Так, может… – Девушка задумалась. – Попробовать сделать собственный музей из этой мастерской?

Судя по паузе в разговоре, Сингх крепко задумался.

— Знаете, мисс Вуд, это любопытная идея, – наконец произнес он. – Можно было бы сделать свободный вход, показать людям процесс изготовления изделий… Вложения потребуются минимальные. К тому же такого еще никто не делал, по крайней мере на этой улице.

— Вот только одному реализовать подобное будет сложно, – сказала Вуд. – У вас есть помощники?

— Да. Нанял тут одного шалопая, – уклончиво ответил мастер. Тон его был смешливым.

— Что ж, тогда желаю вам удачи! – улыбнулась девушка, собираясь уходить.

— Еще раз спасибо за интересную идею, мисс! – поблагодарил Сингх, помахал ей на прощание и вернулся в мастерскую.

Выползая из-под стола, Эван закашлялся.

— Значит, она вам нравится… – хитро протянул мастер, поглядывая на помощника, отряхивающего штаны от вековой пыли.

— Вовсе… кхе-кхе… нет! – выпалил Эван в промежутках между кашлем. – Ну и пылища! Вы хоть раз здесь убирались?

— Мистер Грейсен, не заговаривайте мне зубы. Юноши не ныряют просто так под стол при виде девушки, к которой они равнодушны.

Выпрямившись, Эван решительно посмотрел в глаза мастеру:

— Давайте так: я наведу здесь чистоту, подготовлю, так сказать, плацдарм для будущего музея, а вы больше не будете спрашивать меня о девчонках. Идет?

Бехар Сингх был деловым человеком, а потому легко согласился на предложенную сделку. Так что в понимании Эвана каникулы шли как нельзя лучше.

Купив себе новые ботинки, он каждое утро успевал разнести почту, при этом чувствуя себя наконец-то выспавшимся. Часть вырученных денег Эван оставил себе, а другую отвез домой и отдал матери. Она была счастлива видеть сына, и все два дня, что он гостил, были наполнены теплыми беседами.

В эти короткие часы казалось, будто ничего в жизни Эвана не поменялось и нет никакого университета и изнуряющих бесконечных подработок, нет недовольства преподавателей, а главное – нет затягивающей трясины в отношениях с той единственной, от которой замирало и терзалось его сердце.

Эван не хотел страдать. Он все чаще думал о том, что лучше бы они не встретились вовсе. А теперь он вернется в Беллстрид и будет день за днем наблюдать за развитием их с Тэхеном романа. А еще – и это казалось самым горьким сейчас – ему только предстояло поплатиться за сломанную глиняную чашку. Увидеть лицо Эйприл в тот момент, когда она об этом узнает.

Неотвратимость зачета по скульптуре приводила его в состояние крайней тревоги, и Эван уже не мог вспомнить, когда нормально спал по ночам. А если ему и удавалось уснуть, он вскоре просыпался в холодном поту: в нервных, рваных и скомканных сновидениях разъяренная Вуд обвиняла его во всех смертных грехах, повторяя «ненавижу, ненавижу, ненавижу!».

К ужасу Эвана, первым занятием в новом триместре была именно скульптура. За время каникул профессор Флеминг выздоровела и смогла наконец провести зачет. Войдя в аудиторию вместе с однокурсниками, Эван нервно сглотнул, увидев уже знакомую ему коробку. Профессор Флеминг еще не извлекала ее содержимое, однако всему настает закономерный конец.

Студенты расселись по местам. Большинству не терпелось скорее завершить свои работы, и, когда профессор Флеминг поднялась с места, в аудитории воцарилась благоговейная тишина. Пока преподаватель осторожно извлекала первые глиняные чашки из коробки, Эван метнул взгляд на Эйприл. Та подалась вперед, следя за каждым движением профессора: когда же извлекут ее осеннюю чашечку? Ну когда же? Всем своим видом Эйприл являла нетерпение.