Книга Притворись моим, страница 32 – Марика Макей

— Бессердечная!

— Да не прикидывайся, я совсем легонько ткнула. Лучше давай повторим, кто и что из нас любит, чтобы перед ребятами не спалиться. Черного цвета и Егермейстера не достаточно. Что еще?

Ной улегся на спину, положив под голову руки, и начал перечислять:

— Жареное мясо на углях, тосты с арахисовой пастой и кофе со сливками. Обожаю ливни, часами готов смотреть на дождь, он… успокаивает. Люблю свой байк и никогда не катаю на нем девчонок.

— Прям никогда? Но девчонкам, которые в твоем вкусе, как раз понравилось бы это.

— А вот это уже интересно. И какие, по-твоему, девчонки в моем вкусе?

— Ну-у-у, – протянула Эддисон, – я неоднократно видела тебя в компании девушек симпатичных, но… не то чтобы умных.

— Чтобы раз потусить, у меня для них нет в требованиях наличия мозга, Смит. Но это не значит, что такие девушки в моем вкусе… Я, скорее, оценю индивидуальность, а не пустую красоту.

— Вау, – усмехнулась Эддисон, – да ты гурман.

— Ой, да иди ты! – Ной встал, засунув руки в карманы джинсов, стал накручивать круги по комнате. – Мимолетные увлечения нельзя сравнивать с осознанным выбором. На первых все равно, у вторых принимаешь даже минусы.

— А ты… любил уже?

— Спятила? – усмехнулся Ной. – Я ледышка до мозга костей. Надеюсь хотя бы к тридцатнику остепениться…

Раздался грохот. Блуждая по спальне, Ной случайно пихнул рукой короб, стоящий на пуфе. Из него вывалилась куча печатных фотографий.

— Что это, Смит?

— О, нет! – вскрикнула Эддисон, соскакивая с кровати. – Не смей смотреть, это личное!

Ной моментально поднял с пола несколько снимков и понесся прочь из комнаты. Эддисон пулей бросилась за ним. Ребята добежали до столовой, нарезали пару кругов вокруг стола, затем вокруг дивана в гостиной и выдохлись. Тяжело дыша и еле перебирая ногами, Ной еще пытался уйти от Эддисон, а она – его догнать. В конце концов, первой сдалась хозяйка дома:

— Я никому… не показываю… эти снимки…

— Хочу быть… первым, – простонал Ной, ухватившись за бок и щурясь от боли. – Я жить спокойно… не смогу… если их не увижу… теперь!

— Нельзя-я-я, – взмолилась Эддисон.

— Прошу-у-у! – повторил ее интонацию Ной. – А я обещаю… стать самым лучшим парнем… на этот уикенд. Здоровяк с ума сойдет… от моей нежности к тебе.

— Лишь бы я… не сошла с ума… от тебя!

— Значит, договорились?

— Да… черт с тобой!

Ной с облегчением рухнул на диван, вокруг которого они с Эддисон бегали. Она сделала то же самое. Оба сначала отдышались, а затем Ной взглянул на первый снимок. На нем лучезарно улыбался Лиам и щурился, смотря на солнце. Эддисон помнила этот момент. Она незаметно щелкнула друга, когда он ждал ее у дома, чтобы пойти в школу вместе. Лиам частенько появлялся на пленке, поэтому Эддисон не могла поделиться с ним этой тайной.

— Как предсказуемо, – усмехнулся Ной. – А меня щелкнешь?

— Не дождешься. На этих фото только те, кого я действительно люблю! – огрызнулась Эддисон.

— Окей. – Начиная откладывать фотографии в сторону, Ной стал комментировать: – Здесь тоже Здоровяк. И здесь. И снова Здоровяк… Боже, Смит, да ты сталкерша!

— А ну, отдай!

— Все, все, все! Больше не буду подшучивать над тобой, обещаю. Ого… а тут что-то новенькое.

Ной держал в руках снимок с Эддисон, ее сфотографировала Эмма, когда та спала. Эддисон лежала на животе, сложив руки на подушку, волосы рассыпались волнами по нежной обнаженной спине. Утреннее солнце ласково гладило ее лицо и плечи. Эддисон не смогла избавиться от этого снимка по одной простой причине – он был доказательством любви Эммы.