Книга Притворись моим, страница 96 – Марика Макей

— Доброе утро, Спящая красавица, – прошептала Эддисон, когда все было готово. Она ласково поглаживала Ноя по голому плечу и предвкушала его удивление. – Такими темпами ты всю жизнь проспишь.

Ной, не открывая глаз, улыбнулся. Нащупав рядом Эддисон, он притянул ее ближе к себе и буркнул:

— Угораздило же меня с жаворонком начать встречаться…

— Ну, вставай же! Я между прочим уже четыре часа не сплю.

— Серьезно? И сколько сейчас времени?

— Почти двенадцать.

— Какой ужас, – промямлил Ной. – Вот бы тебе мою способность по достоинству ценить прелесть сна до обеда передать на время. Знала бы ты, какой это кайф! Мне тебя даже… жаль…

Ной снова начал проваливаться в сон. Видя это, Эддисон закатила глаза.

— Ну уж нет, Ной Кинг! Я не позволю тебе дрыхнуть так долго. Быстро вставай и попробуй оценить по достоинству прелесть раннего пробуждения… Хотя тебе это уже не грозит.

— Да ладно-ладно, Липучка!

Ной перевернулся на спину и приложил ладони к векам, приводя себя в чувства. Через минуту, убрав от лица руки, он все же смог разлепить один глаз.

Сначала не происходило ничего. Но, когда Ной увидел свое изображение на фото, висящее на нитке прямо перед его носом, сон как рукой сняло. Ной слегка привстал на локтях, с удивлением рассматривая изменившуюся комнату.

— Ч-что это, Смит?

Эддисон улыбнулась.

— Помнишь мой секретный сундук с кучей снимков, который ты случайно увидел? – осторожно начала она. – Я тогда сказала, что на тех фото только те, кого я действительно люблю.

Эддисон взглянула на комнату, увешанную снимками Ноя. Каждая фотография мерно покачивалась на серебряной нитке, кропотливо прицепленной к потолку. По меньшей мере их было штук пятьдесят. С каждого изображения исходила божественная энергетика красоты Ноя. Он был заснят с разных ракурсов, в профиль, анфас и три четверти. На некоторых фото красовались лишь его спина и макушка.

Ной протянул руку к ближайшей фотографии и аккуратно отцепил ее. Он долго рассматривал свое же лицо с россыпью редких веснушек и прекрасных родинок. Пальцы Ноя коснулись черно-белого глянца.

— Скажи честно, – Ной взглянул на Эддисон, – ты маньячка?

Эддисон ненадолго растерялась, но заметив хитрую улыбку на губах Ноя, нахмурилась.

— Это мое признание в любви к тебе, клоун!

Она хотела встать и уйти, но Ной ей не позволил. Он привлек Эддисон к себе и нежно поцеловал. Слегка отстранившись, он прижался своим лбом ко лбу Эддисон. И сидел так, тяжело дыша.

Долгую минуту никто из них не мог найти слов, но в итоге Ной все же произнес:

— Это самое прекрасное, что для меня кто-нибудь когда-либо делал… Ты невероятное чудо, Смит.

— Перестань. Это же всего лишь фото… Я не спасла тебе жизнь или не пожертвовала собой ради тебя. Сделала то, что лучше всего умею. Хотя, если бы школа сегодня работала, сама бы смогла проявить пленку и напечатать снимки. И тогда они, наверное, были бы куда ценнее…

Губы Ноя накрыли губы Эддисон, его язык настойчиво проскользнул ей в рот. От неожиданности у Эддисон перехватило дыхание.

— Боже, – разомкнув губы, усмехнулся Ной, – как же много ты болтаешь, когда волнуешься. А главное, почему мне это так сильно нравится?

— Настолько нравится, что затыкаешь меня поцелуем?

— Что поделать? Не могу отказать себе в удовольствии подразнить тебя. Это очень сильно… возбуждает.