Книга Призрачный зов, страница 36 – Марика Макей

— Где ж ты там пузо увидел? При ходьбе не трясется, значит, и нет его.

— Правильно, Анна Петровна, – подхватил Глеб. – А на ваших булочках и пузо не грех отъесть, такая вкуснота!

И, как бы в подтверждение своих слов, Глеб взял с тарелки румяную пышку и откусил большой кусок. Потом прикрыл глаза от наслаждения и поцеловал кончики пальцев, мол, вкуснотища. Бабушка от такой похвалы аж зарделась.

— Моя, – прошептал я одними губами, еле сдерживая слезы. – Это точно моя бабушка.

* * *

Но когда на Воронье Гнездо опустилась ночь, на душе у меня заскреблись кошки. Впервые я боялся здесь засыпать. Успокаивал себя тем, что не могу быть лунатиком. Если бы прошлой ночью я действительно скитался по палисаднику, что помешало бы этому проклятому месту расквитаться со мной? Карасева Гнездо не пощадило, хотя мужик не слыл охотником за привидениями.

Но и возможность повторения вчерашнего кошмара пугала меня не меньше. Стоило лишь вспомнить, что я чувствовал при виде того существа, и все волоски на затылке становились дыбом. А то, что оно носило личину бабушки, только все усугубляло. Я заметил, что стал присматриваться к единственному родному человеку в этой деревне. Мое недоверие еще больше угнетало меня.

— Славушка.

За моей спиной раздался тихий бабушкин голос, и я вздрогнул. Быстро обернулся и увидел, как она возвышается надо мной. Я лежал в кровати, до носа укрывшись одеялом, но вопреки детским убеждениям – под одеялом, значит, в домике, и монстры не утащат тебя, – чувствовал себя беззащитным.

— Уснуть не можешь? Я слышу, как ты ворочаешься… Может, тебе молока подогреть?

— Все в порядке, ба. Иди ложись.

Бабушка вздохнула, но, вместо того чтобы выйти из комнаты, присела на мою кровать.

— Когда твой отец не мог заснуть, я пела ему колыбельную. Он отмахивался, мол, взрослый уже, а все равно любил эту песню. Давай я и тебе спою, увидишь, как быстро сон придет.

Я ничего не сказал, просто коротко кивнул. Отвернулся к стене и прикрыл глаза, пытаясь ни о чем не думать. Бабушка бережно поправила на мне одеяло, положила свою теплую руку мне на плечо и тихо запела:

Как только я услышал первую строчку, тут же весь сжался внутри. Волосы встали дыбом, а сердце забилось быстрее. Ведь именно эту колыбельную пела мертвячка у Мещанова ключа.

Я не понимал, что происходит. То ли новый кошмар наяву, то ли мой рассудок помутился от пережитого стресса. Бабушка пела, пытаясь успокоить меня и навеять сон, а я беззвучно бился в истерике. Зубы стучали, лоб покрылся испариной. Я перестал понимать, что есть реальность, а что – бред бурной фантазии.

В моих силах было только зажмуриться и ждать. Ждать, когда я засну или что-то засосет меня в свои темные недра. Ждать, когда этот кошмар прекратится. Ждать, когда Воронье Гнездо поглотит меня без остатка или выпустит из своих крепких объятий. Ждать, когда же это все прекратится.

И я ждал…

А бабушка все пела, пела и пела: