Книга Воронье гнездо, страница 82 – Марика Макей

Дождь все никак не прекращался, небо плакало, будто переняло наше настроение. Шли ровным строем. Молчали. Каждый, наверное, готовился к худшему. В Вороньем Гнезде могло случиться все что угодно, я в этом лично убедился. Было до одури страшно. За себя, за ребят… за Катюху. Она сильная и смелая, но сейчас осталась совсем одна.

Мы ушли далеко от моей крепости, в Заречье. Хибара, в которой Глеб с Катюхой нашли фото, находилась на одной улице с домом Карасева. Я надолго запомню лицо этого мужчины, умершего от страха… Заброшка, если смотреть с улицы, казалась небольшой, зайдя же во двор, я понял, что дом был растянут в длину и напоминал вагон. Сруб посерел от времени и все же был еще в приличном состоянии. В окнах не хватало стекол, шифер на крыше потрескался, но, если бы кто-то подошел с умом к ремонту, дом мог бы снова стать жилым.

Рисунок действительно был. Девочка в сарафане и с двумя косичками стояла разведя палочки-руки в стороны. Художник, создавший это творение, не пытался передать детальное сходство с оригиналом, но Катюхины черты на картине все же присутствовали. Под ногами девочки неровными каракулями шла надпись: «Катю надо найти».

«Так схематично обычно рисуют дети, – подумалось мне. – И почерк тоже детский».

Мы пялились на сие произведение искусства, когда услышали младенческий плач, пробирающий до дрожи в коленях. Холодок проник под ветровку и мурашками прошел по спине. К тому же, несмотря на полдень, было довольно темно из-за туч. Пасмурное небо, противно моросящий дождь и детский плач… Просто комбо ужаса для меня!

— Что это? – прижавшись к моей спине, спросила Зоя.

— Звук доносится из дома, – нахмурился Глеб. – Идем!

Глеб твердым шагом направился к дому, а мы с ребятами замерли на месте. Плач не прекращался, тоненький голосок вытягивал печальные ноты. Волосы на голове вставали дыбом! Я вспомнил, что обещал искать Катюху, чего бы мне это ни стоило, и, поборов страх… хотя нет, просто перестав обращать на него внимание, двинулся следом за Глебом.

Глеб стоял в пустом, словно мертвом, коридоре и испуганно оглядывался по сторонам. Беленые стены и обшарпанный дощатый пол нагоняли чувство обреченности и тоски. Казалось, сам дом стал отпечатком, настолько он был безликим и безжизненным. Плесень покрывала поверхности кое-где уцелевшей мебели, тут пахло пылью, сыростью и… гнилью. Я вспомнил крыс в прошлом доме и передернулся от чувства мерзости. Наверняка здесь, как и в остальных заброшках, валяется огромное количество маленьких трупиков. Дышать такими запахами не хотелось, спасал положение только тонкий аромат дождя, проникавший сквозь разбитые стекла.

Плач усиливался. То, что издавало этот звук, находилось в дальней комнате, куда, как будто специально, не проникал тусклый свет. Ребята, поспешившие догнать нас с Глебом, столпились у меня за спиной. Кики держал наготове биту, Зоя – фонарик. Гуськом двинулись на тоненькие всхлипы.

Доски жутко скрипели и стонали под подошвами ботинок, дыхание присутствующих становилось более шумным с каждым шагом. Я прижал Зою ближе к себе в надежде защитить, если ей будет угрожать опасность. Сердце колотилось так, словно пыталось пробить грудную клетку.

Страх. Отчаяние. И надежда… Надежда на спасение нашей маленькой подруги.