Книга Шепот в тишине. Мистические истории, страница 73 – Ирина Родионова, Дарья Бобылева, Татьяна Мастрюкова, и др.

Кто она такая вообще? Чего хочет, к чему стремится?

Нет ответа.

Только скрипят качели, и человек рядом раскачивается все сильней.

Она взглянула на него, просто чтобы убедиться, что никакой опасности нет. Заметила, как человек пялится на нее в ответ. Он раскачивался изо всех сил, взлетал и падал, и туловище его смотрело вперед, а голова вбок, будто бы свернутая. На ночной детской площадке не было света, лишь дотягивалась слабая рыжеватая дымка от подъездных фонарей, но, кроме свернутой этой головы, Настя не смогла разглядеть больше ничего. Ни лица, ни одежды. Ни белков глаз, но они-то, они ведь должны были чуть светиться в темноте!

Сплошной черный. Человеческая фигура, сотканная из ничего.

Тень, словно бы подслушав Настины мысли, зависла высоко в небе, едва держась за цепочки, и, рванувшись через балку, бешено полетела в круг. Один, второй, третий… Качели будто ускорялись, проворачивались, прокручивали фигуру, а та все сидела со свернутой головой и не отводила от Насти взгляда, если бы только у нее были глаза.

Оцепенение спало, и Настя рванулась к подъезду. Уже у двери, не попадая по кнопкам и набирая воздуха в грудь, чтобы закричать, она обернулась в ужасе, распахнула глаза с такой силой, что выступили слезы. Качели все еще вращались со скрипом – теперь оба сиденья летели вокруг своей оси, искали опору.

Пустые.

Очередная ночь без сна. Вслушиваться до звона в ушах, до кажущихся шагов по потолку, по воздуху, по нервам, до суетливых мыслей в больной голове. На этот раз Настя вооружилась телефоном, не представляя даже, кому будет звонить, если это нечто все же на нее нападет, – родителям, одногруппникам, деду?.. Прежде небольшая и даже будто чуть уютная комната вытянулась, стала гулкой и мертвенной. В каждом углу сидело по тени – черной, без глаз и лица. В каждом скрипе от соседей или случайном прохожем, чей звук шагов долетал из-за закрытого окна, ей мерещились незнакомцы.

Она не спала. Таращилась перед собой, почти не моргала. Выучить бы молитвы, собрать их разом, дать отпор…

Никто не шел. Настя держалась за телефон, в другой руке сжимая кухонный ножик – кажется, к рукоятке присохла шкурка от помидора, и эта мелочь, обыденная и житейская, вроде бы должна была ее чуть успокоить, но не успокаивала. Настя не знала, чего ей ждать. Это она, эта черная тень без лица и без глаз, со свернутой шеей, вчера скользнула к ней в комнату и прикрыла за собой дверь? Или это было нечто другое?

Настя готова была закричать – давай, ходи, скрипи, чтобы я перестала ждать и бояться, чтобы эта секунда перестала длиться целую вечность и закончилась, чтобы…

Во входную дверь постучались.

Сначала побарабанили спокойно и негромко даже, но уже через секунду требовательно замолотили кулаком. Настя подскочила на диване и вжалась в матрас, заскулила едва слышно.

Ночь на дворе. Дед не сможет дойти, он стукнет в стену, позовет ее незатейливой комбинацией: если один раз, то пусть Настя заглянет, как будет время, если три, то беги, дело плохо.

Никто не может прийти ночью без приглашения.

Почти никто.

Все же поднялась, едва не рухнув у кровати, – ноги, мягкие и слабые, подломились. Проползла до коридора, замерла рядом с комнатой соседки: тишина, даже храпа не слышно. Воздух спрессовался, загорчил в легких. Настя медлила.