Книга Нежили-небыли, страница 28 – Татьяна Мастрюкова

Может быть, именно с ними она разговаривает, думая, что ее никто не слышит?

А на самом деле слышат все.

Если выйти ночью в коридор, то легко можно определить присутствие соседей – например, по мощному храпу дяди Гриши. И Сусанна Ивановна бормочет, оправдываясь, всегда одно и то же, а голос плачущий, совсем девичий.

Дядя Гриша и ее вечно дразнил, совсем по-мальчишески: «О-о-о, разнылась наша Сусанна. Раз, два, три, сопли подотри. Да не платком, а горячим утюгом! – А потом прибавлял: – А утюг холодный, а я – козел голодный».

И подмигивал мне заговорщицки, отчего становилось до странности неприятно. Или рассказал без всякой причины, что волчье мясо – нежное, вкусное, как говядина, и не такое жирное, как баранина, но вонючее – страсть, даже после приготовления, и напичкано паразитами, глазу невидимыми и для человека опасными. И шутил: «Сусанна наша потому волков и не съела, а ведь могла отомстить!»

Как-то он неожиданно вышел мне наперерез в коридоре из темного угла и серьезным голосом спросил: «Могут ли глаза провалиться внутрь черепа, когда лежишь на спине? Я считаю, что при определенных обстоятельствах могут».

Говоря это, дядя Гриша странно улыбался, и я не понимала, шутит он или всерьез и что это за определенные обстоятельства. Но в любых шутках про глаза для меня ничего смешного не было. Поэтому вечером я долго не ложилась спать, оттягивая время до невозможности, так что бабушке пришлось положить мне под голову несколько подушек, и в итоге я ночь провела в полусидячем положении, постоянно просыпаясь и проверяя, на месте ли глаза, и забылась тревожным сном только под утро.

Шкоды дяди Гриши были в основном словесные. Хотя он мог переставить местами на кухне солонку и перечницу или слишком сильно завернуть кран с холодной водой в ванной – мальчишеские шуточки, ничего серьезного, но вызывали некоторое раздражение.

Бабушка называла шкодливых мальчишек ланцепупами, доводя меня в детстве этим словом до колик от смеха. Больше я ни от кого этого слова не слышала и была удивлена, что оно действительно существует, и даже не бабушкиного авторства.

Вот дядя Гриша был из этих самых ланцепупов. Вроде весельчак, а с подвохом, надо быть настороже.

Впрочем, с ними всеми всегда нужно быть настороже.

Лето у меня всегда ассоциируется с яблоками. Яблочный медовый дух стоял по всей квартире, так что его можно было черпать ложкой и есть, как повидло. Только вот и повидло, и варенье, и пироги с яблоками чередовались в бесконечном водовороте готовки у обитателей всех комнат. Иногда кто-то из соседей варил сидр, и от одного запаха забродившего яблочного сока можно было реально опьянеть.

Яблоки появлялись у бабушки почему-то в самом начале лета, когда вроде бы еще ничего не должно созревать, но факт остается фактом. Всегда без меня какие-то родственники или деревенские знакомые притаскивали бабушке в большой плетеной корзине сочные красные яблоки, невероятно сладкие. Даже после того, как бабушка делилась с нами и вроде бы с «соседями по квартире», корзина не пустела. Впрочем, даже если с ними и делилась, то тогда на содержимое корзины это никак не могло влиять.

Количество яблок начинало увеличиваться в квартире в геометрической прогрессии, когда наступала пора у соседских знакомых и родственников. Во всяком случае, я так думала. Даже Ленин муж, который жрал в три горла и всюду сеял яблочные огрызки, не мог одолеть привозимые яблоки, так что не препятствовал Лене делиться, когда она уже и банок с вареньем накрутила, и сидр по бутылкам разлила. Сейчас-то меня этот факт вообще не удивляет.