Онлайн книга «Нежили-небыли»
|
А дедушка смотрел ей вслед своими слезящимися, выцветшими глазами без всякой обиды, без злости и тихо, успокаивающе, будто извиняясь, бормотал: — А ты могилку-то замкни, голубушка, и дом замкни диким трехлетним маковым семенем, солью, я и не приду… Тебе ли не знать… Он и вправду пах влажной землей, могилой, как на него ругалась тетенька Луша, прелыми осенними листьями, распадом (как сейчас пахнет Алиска). И жалко, и в то же время непроизвольно задерживаешь дыхание, чтобы случайно не вдохнуть этот запах. Почтальон в любой дом пропуск имеет: кому пенсию, кому долгожданное письмо или прессу и всем – последние новости и просто сплетни. Точно так же, как почту, тетенька Луша могла забрать у жаждущих какую-нибудь передачу, которую прямо-таки необходимо было вручить, да близкие никак не хотели взваливать на себя это бремя, даже искренне сочувствуя страдающему родственнику. Только вот собственный дедушка и не умирал, и никому ничего передавать не стремился, хотя знал. Тетенька Луша походя могла забрать у помирающего колдуна любых бесов, но пока такого не случалось. Поэтому своего деда она могла изводить только руганью. Вот такой же дед был у дяди Гриши, бабушкиного соседа по квартире. Старенький-престаренький, а все скрипел, балагурил. Гришин отец Гришу иначе как «негораздок» и не называл, даже когда тот в подростковый возраст вступил и начал работать наравне со взрослыми мужиками, все никак до звания «сын» не мог дорасти в отцовых глазах. Так в деревне и приклеилось бы к нему неприятное отцовское погонялово, если бы не дед. «Гришка, Гришка, где твоя сберкнижка?» – напевал дед самому любимому из всех внуков, и Гришка тоже так своего деда любил, что во всем старался на него походить. Шуточки-прибауточки сначала дедовы заучил, а потом и сам стал везде выискивать да придумывать. А вот супруга Гришина, Валентина Владимировна, бригадиром одно время работала и с тех пор начальственные замашки не оставила, очень деловая, за шутки и приколы нещадно ругала, словно какого неразумного работника из своих подчиненных. Ведь когда председатель колхоза приезжал проверять на покос ли, в коровник, кто как работает, то первый спрос всегда с бригадира. Детей у Григория с Валентиной не было, то ли не смогли, то ли не хотели, чужие не спрашивали, а что своим отвечали, то только свои и знают. «Да у Вальки есть уже один балбесина, что дите малое», – оправдывали бездетность бригадирши в деревне. Гришка ко всему относился достаточно легко, поэтому и рассказывал как хохму, что принял кошку за старуху-соседку, но только никто шутку не оценил. Хотя ну что такое кошка! Кошку чего бояться, только посмеяться, а его не поддержали… У всех на слуху было происшествие в соседней деревне, но там была не кошка, а свинья. У молодой пары – только отделились от родителей – родился сынок. Справлялись со всем сами, без помощи. Муж в поле работал, а молодая мать по дому, по хозяйству и с маленьким возилась, несколько месяцев ему на тот момент исполнилось. Висит малыш в люльке посреди избы, всегда на виду; мать подойдет, покачает и дальше дела делает. День был, когда автолавка привозила продукты, на неделю закупались обычно. А молодой некого попросить на нее хлеба взять или хотя бы это время с младенцем посидеть, то ли забыла, закрутившись по хозяйству, то ли не смогла договориться со свекровкой – та не очень-то ее жаловала, потому, собственно, так быстро от родителей и отделились. Придет свекровь, бывало, все нос воротит, гавкает, даже на малыша: «Что он у тебя спит да спит? Он живой? Или, поди, умер?» |