Книга Блошиный рынок, страница 2 – Татьяна Мастрюкова

Блошиный рынок, по сути, огромная сокровищница, где среди всякой всячины зарыт настоящий клад, только ты пока сам не знаешь какой. Я сначала и воспринимал это как охоту за сокровищами, как игру. Но это, конечно, была никакая не игра.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Все с деда моего началось. Дед Власий, по отцу.

— Ты бери вещи, которые сами к тебе попросятся. Смотри, примечай.

В то время барахолки переживали расцвет, потому что продавали все и всё. Стихийные рынки были везде, на каждом углу, торговали всем чем только можно.

Конечно, классические блошиные рынки, возникшие еще в послевоенное время, никуда не делись. Они и сейчас там же, где были двадцать и тридцать лет назад.

Я никак не мог уловить, как дед это делал. Рядом стоял, вроде не прятался, а замечали только меня.

— Ну как ты это делаешь? — недоумевал я, но дед лишь едва заметно посмеивался:

— Вот придет время, покажу тебе как. Научу, будь уверен. А пока губу закатай.

Дед Власий обладал самой обыкновенной, даже неприметной внешностью, но, если ему того хотелось, легко привлекал к себе внимание. Несмотря на свою небольшую хромоту, двигался он проворно и без труда, даже не запыхавшись, обгонял меня, мальчишку.

У него был ускользающий взгляд исподлобья, вроде бы на тебя смотрел, но при этом никогда глазами не встречался.

Все видел, все примечал. Я иногда пытался проказничать, думая, что дед отвернулся и не заметит, но разоблачение и наказание следовали незамедлительно.

Дед не терпел ослушания. Они и с моим отцом из-за этого поссорились. Папа неохотно про это говорил, но в юности у него такой скандал вышел с дедом, что он собрал нехитрые свои вещички и больше в отчий дом не возвращался. Сам поехал поступать, сам себя обеспечивал и женился на моей маме без благословения родителей. Впрочем, потом привез молодую супругу знакомиться, но дед Власий ее не принял. Не понравилась ему невестка, о чем он не преминул сообщить своему сыну. В выражениях дед не стеснялся. И опять был практически полный разрыв отношений на много лет.

Но мы с дедом не ссорились. Не общались особо по понятным причинам, но когда дед появился в моей жизни, то сразу дал понять: его отношения с родителями — это их взрослое дело, никоим образом нас, внука и деда, не касающееся.

Он мог дать сильнейший подзатыльник, если я проштрафился. Даже не сделал, а просто сказал не то. Первый раз я вообще не понял, в чем дело, когда в голове будто петарда взорвалась. Отец никогда не бил меня, мама разве что ладонью по заднице могла шлепнуть. Так что такое наказание от деда было как гром среди ясного неба.

Я настолько обалдел, что даже не возмутился. Уставился во все глаза на деда Власия, а он уже занимался своими делами, словно ничего необычного не произошло. Для него и не произошло.

Но потом я привык. В конце концов, мой папа как-то же выжил при таком деспотичном отце и стал уважаемым человеком, умным даже. Просто не надо нарушать правила, а надо беспрекословно слушаться деда. Ну а если ослушался, провинился, то сразу получай положенное наказание и не ной, не возмущайся.

Мне это не нравилось (кому вообще понравится, что его бьют?), но не хотелось ссориться с дедом, поэтому я придумал ему оправдание: он воспитывает во мне мужчину, чтобы не вырос слюнтяй.

Мне как-то не приходило в голову, что таким образом я обесцениваю родительское воспитание, но у детей часто хромает логика.