Книга Радио «Морок», страница 2 – Татьяна Мастрюкова

Как обычно в таких ситуациях, мама не стала отвечать на грубость и сделала вид, что ничего не случилось. Хотя ей, понятно, было очень неприятно.

— Ну вот, заблудились, — пробурчала со своего места моя сестра Леся, будто нельзя было промолчать. Она вечно настроена пессимистически, все у нее плохо, особенно когда на самом деле все хорошо. — Как в прошлый раз!

Я закатила глаза. Началось!

— Леся, когда это было? Что за прошлый раз?

Мама, конечно, бросилась ее разубеждать. Почему-то ее волновало, что дочь во всем видит негатив. Видимо, она считала: надо только объяснить Лесе, что на самом деле все поправимо, и тогда сразу настанет мир во всем мире. Но лично мне было давно понятно, что это гиблое дело.

Поскольку никакого прошлого раза не было, а врать Леська не любила, она недовольно и туманно пробубнила:

— Когда мы ехали. Давно.

Папа в раздражении хлопнул по телефону, будто это могло вправить тому мозги.

— Так, все. Достало!

— Пап, давай радио, что ли, послушаем.

Я очень старалась, чтобы голос был самый нейтральный и ни в коем случае не спровоцировал очередной приступ ругани. Сработало.

— Ага, — буркнул папа и начал возиться с настройками радио.

Мама повернулась ко мне, блеснув очками, и ласково улыбнулась.

— Ты умничка, — одними губами произнесла она.

Я в ответ послала ей воздушный поцелуй.

Вовсе я не умничка, просто меня все достало. Пока зарядка на телефоне не села, я отгораживалась от них музыкой в наушниках и одновременно рисовала в скетчбуке. Сейчас остались только рисунки, но успокаивали они мало. В окно я тоже не особо смотрела, разве что краем глаза ловила иногда какие-то пугала, что ли, стоявшие кое-где на полях. Издалека они напоминали настоящих людей, и звери, должно быть, велись. Ну, то есть птицы. Но смысл кого-то отпугивать, если еще и не выросло ничего толком?

Папа благоразумно пропускал новостные каналы, не задерживался особенно на музыке (очередном раздражителе, из-за которого могла вспыхнуть перепалка). Все равно слышно было плохо: то пропадало, то шипело. И только на одной безымянной волне шел какой-то радиоспектакль. Ни автора, ни названия произведения мы так и не узнали, зато слышимость была отличная.

— Пап, оставь, оставь! — вдруг воскликнула Леся, как будто наткнулась на что-то знакомое и годное.

И мы стали слушать молодой мужской голос.

ИЗ РАДИОПРИЕМНИКА

...СТРАННОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ СЛУЧИЛОСЬ СО МНОЙ РЯДОМ С ЗАМКОВОЙ СТЕНОЙ, ГДЕ Я БЕСЦЕЛЬНО БРОДИЛ, ИЗНЫВАЯ ОТ НЕПОНЯТНЫХ МЫСЛЕЙ, ПЫТАЯСЬ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ ИРРАЦИОНАЛЬНОЙ ТРЕВОГИ.

ЭТО БЫЛА МЕРЗКАЯ, ТОЩАЯ И СТАРАЯ ДВОРНЯЖКА С ЧЕРНОЙ, НО ЛИНЯЛОЙ, СВАЛЯВШЕЙСЯ, В ШИШЕЧКАХ РЕПЕЙНИКА ШЕРСТЬЮ, С ДРАНЫМ ХВОСТОМ И ОТВРАТИТЕЛЬНОЙ ПЛОСКОЙ МОРДОЙ, НЕ ВЫЗЫВАЮЩЕЙ НИЧЕГО, КРОМЕ БРЕЗГЛИВОСТИ. КРАСНЫЕ СЛЕЗЯЩИЕСЯ ГЛАЗА, СПРЯТАННЫЙ МЕЖДУ НОГ ХВОСТ, СПИНА ГОРБОМ, КАКИЕ-ТО ЛЫСЫЕ УШИ — ВСЕ ГОВОРИЛО О ТОМ, ЧТО ПСИНА БОЛЬНА И, КАЖЕТСЯ, ВОТ-ВОТ ПОКИНЕТ ЭТОТ МИР НАВСЕГДА. ЕЙ НЕ ПОВЕЗЛО С САМОГО РОЖДЕНИЯ, НО ТЕПЕРЬ НЕСЧАСТНЫЙ УРОД, НАКОНЕЦ, ПРИБЛИЖАЛСЯ К КОНЦУ СВОИХ СТРАДАНИЙ.

ЖАЛКОЕ ЗРЕЛИЩЕ, СКАЖЕТЕ ВЫ. ВСЕ ТАК, ЕСЛИ БЫ НЕ ВЫРАЖЕНИЕ КРАЙНЕЙ ЗЛОБЫ НА ГАДКОЙ МОРДЕ. ГЛАЗА СОБАКИ, ОКРУЖЕННЫЕ ЗАПЕКШИМСЯ ГНОЕМ, СМОТРЕЛИ С НЕНАВИСТЬЮ И ГОРЕЛИ ЖЕЛАНИЕМ РАСТЕРЗАТЬ ЛЮБОГО, КТО ПОПАДЕТСЯ НА ЕЕ ПУТИ. ЖЕЛТЫЕ ЗУБЫ, ВОПРЕКИ ВСЕМУ, БЫЛИ ОЧЕНЬ ОСТРЫМИ И СОВСЕМ НЕ СТЕРШИМИСЯ. ДВОРНЯГА СКАЛИЛА ИХ, ПРИПОДНЯВ СЛЮНЯВУЮ ВЕРХНЮЮ ГУБУ.