Книга Радио «Морок», страница 29 – Татьяна Мастрюкова

Я слышала по маминому голосу, как ее воспитание борется с нежеланием даже из вежливости посидеть за хозяйским столом.

— А, ну конечно, магазин у нас есть. Там, по улице вверх. — Дяденька, по виду, совсем не обиделся, поставил наконец-то тарелку на стол, а половник положил рядом прямо на клеенку. — А ежели там ничего нет, приходите опять к нам, — продолжил он, поквакивая и потирая освободившиеся руки.

Мы, как болванчики, начали кивать дяденьке, будто заразились от него, и чуть ли не кланяться и, мешая друг другу, вывалились из дома на крыльцо.

ГЛА

ВА ПЯТАЯ

Обсуждать произошедшее стали, только выйдя за калитку.

— Антисанитария! — вынесла вердикт Леся. — В нашем домике и то чище! Гораздо чище.

— Реально. А с другой стороны, кому у нас грязнить, Лесь? В этом домике никто не живет.

— Ну и зачем тогда стараться, поддерживать там порядок? Нормально вообще у себя свинячить, а там — нет? Нормально везде свинячить одинаково! — не сдавалась Леся.

— Ну, может, это кажется из-за того, что в комнатах темно. Тени, а не грязь, — попыталась смягчить положение мама.

— Мам, мы не слепые. Это реально грязь. Ты бы очки протерла.

Я сказала и тут же пожалела о своей грубости. А мама, как всегда, промолчала. Только с укоризной посмотрела на меня.

«По улице вверх» — вообще не представляю, что это за направление, но мама каким-то образом догадалась. И снова я порадовалась, что машина стоит только рядом с калиткой дяденьки Митяя. Отличный ориентир. Уж больно все эти домишки и заборы одинаковые. Ну разве что та лыжная ограда...

Вот уж правда, Жабалакня — деревня без особенностей. Покажи любому фотку ее улицы, и каждый с уверенностью скажет, что уже был здесь или, по крайней мере, где-то видел эти места.

Разбитая узкая дорога даже без намека на гравий и уж тем более — на асфальт или бетон. Сплошное земляное месиво, к счастью сейчас засохшее. После первого дождя здесь все развезет, и сможет проехать только трактор. Дяденькина «копейка» точно потонет. Ну вот колеи от тракторных колес как раз и засохли.

Сорняки и кусты, подступающие к самым заборам. Иногда даже дома не видно за этим буйством неокультуренных растений. И трава некошеная. Жалко, что здесь еще ничего не зацвело, только почки набухли. Хоть чуть-чуть было бы повеселее.

Мы когда ехали сюда, в смысле, с папой, так в некоторых деревнях такая красотища была. Приоткроешь окно, и в машину заплывает одуряющий аромат цветущих деревьев. А тут еще нет ничего, только одуванчики и мать-и-мачеха. Но все равно весна, конец апреля. Птички щебечут, трава прет. На солнце уже можно загорать, особенно если одеться получше. И пусть в лесах еще лежит снег, чувствуется скорое тепло. Кстати, о тепле. Мама шла, обхватив себя руками, и почти не смотрела по сторонам. Конечно, опять мерзла. Самой комфортной погодой для нее была температура не меньше плюс двадцати пяти, поэтому она искренне радовалась жаре, когда все вокруг подыхали и исходили потом.

Лично мне эти весенние плюс десять, с начавшим уже припекать сквозь тучи солнцем, с пробивающейся вкусно пахнущей листвой, были в самый раз. И Лесе тоже. Но мама из-за своей мерзлявости заставляла нас напяливать шапочки, правда легкие, но совершенно, на мой взгляд, ненужные.

До сих пор никто из местных нам не встретился. Терпеть не могу распинаться перед незнакомыми людьми, будто бы ты им обязан. Все расскажи, любопытство их удовлетвори и вдобавок выслушай совершенно неинтересные подробности их жизни, которые тебе даром не сдались. Мне вполне достаточно нас троих. Еще бы папа был с нами...