Книга Радио «Морок», страница 51 – Татьяна Мастрюкова

— Мы не едим яблок! — пискнула Леся.

— Как это не едитя? — Бабка аж в лице изменилась. И куда делось слащавое выражение?

Вот натуральная ведьма!

— Все у меня едят. Я даю, они берут. Бывало, жует кто, аж соком сербает.

Вполне возможно, что старуха узнала, что мы покупали в местном магазине, и была раздражена нашим обманом. Но я уже начала, откровенно говоря, беситься и с трудом удерживалась, чтобы не закатить глаза многозначительно, как обычно, когда слов не хватает от творящегося вокруг бреда.

— Спасибо большое, но мы не можем. У нас аллергия. И диета.

После такой вежливой лжи от нас точно должны были отстать. Никто не пихает продукты детям с аллергией.

— А у Митяя что ж вы ели тогда? — Глаза бабки нехорошо сузились, но яблок она не убрала. Только видно было, что разозлилась. Первый раз заметно разозлилась.

— Ничего мы не ели.

— Как не ели? Как не ели? А что делали?

Она, будто имела на это полное право, так настойчиво спрашивала, что я не хотела, а ответила:

— Радио слушали!

Старухино лицо неуловимо расслабилось, словно она услышала именно то, что ей было нужно. Ладно, не едят, зато радио слушали.

Ритуал у них, что ли, какой-то, связанный с приезжими?

Я решительно взяла Лесю за руку, развернулась уходить, но после секундного колебания все же попрощалась через плечо. Сестра молчала. Бабка тоже промолчала, так и оставшись с протянутыми через забор руками, в каждой руке — по яблоку. За ее спиной молчаливо выстроились детские фигурки захряп-наряжух. И странным образом мне показалось: эти чурбачки рады, что мы с Лесей ничего не взяли из бабкиных рук.

Уж не знаю, каким образом безликие идолы смогли вызвать именно такое ощущение. Будь они магазинными манекенами, я бы первая над собой посмеялась. Но в этих захряпах было что-то очень неправильное. И в детских одеждах разного сезона, и в количестве фигурок-чурбачков, и в многократном упоминании, что они сами захотели здесь остаться.

Разве дядя Митяй не говорил, что наряжух ставят после удачного возвращения детей как напоминание, что в лесу одним опасно?

Мы шагали по засохшей грязи раздолбанной деревенской улицы, словно у нас была какая-то миссия. Я изо всех сил боролась с искушением обернуться, чтобы проверить: стоит еще бабка с протянутыми яблоками или нет. Или вообще сейчас занами ковыляет. Брр...

Благоразумная Леся потянула меня с середины улицы на обочину по городской привычке, чтобы лихой водитель, если вдруг каким-то невероятным образом он здесь существует, нас случайно не сшиб.

Начав было оборачиваться, сестра пересилила себя и угрюмо уставилась прямо перед собой. А потом почему-то шепотом спросила:

— Как думаешь, она тоже слушает эти страшилки?

— Вот уж не думаю. У нее-то наверняка радио нормально работает и ловит все волны. И телевизор, может, даже есть.

— Нет, она наслушалась и теперь сошла с ума.

В голосе Леси слышалась такая убежденность, что я почти поверила. Почти.

Вот и знакомая «копейка». Мы молча открыли калитку и зашагали по тропинке к своему домику, я — впереди, Леся — за мной.

— Ну чего? Гуляли? Нагулялись? Вернулись? — раздался голос прямо у нас над головами.

Леся аж присела от неожиданности, а я на всякий случай натянула капюшон и только потом подняла глаза. Это всего лишь дяденька Митяй приоткрыл окно и высунул наружу нос.