Книга Радио «Морок», страница 61 – Татьяна Мастрюкова

Слушая про странноватых, малочисленных и недружелюбных местных, мама понимающе кивала, правда, с осторожностью. Странными они ей, видимо, не показались. На отсутствующую лошадь, которая могла бы нас вывезти отсюда, она тоже отреагировала без удивления. Только и сказала:

— Отлично, гужевой транспорт на экологически чистом топливе.

Леся прямо подобралась от неожиданности. Под таким углом она страшную лошадь никогда не рассматривала. Я уж подумала, что сестра начнет рассуждать, что машины нам больше не нужны, пойдемте искать лошадей. Может, и стала бы, не продолжи мама задумчиво:

— Но как они тогда продукты в магазин завозят, на тройках, что ли? Что-то они темнят.

Леся тут же встрепенулась:

— Это очень подозрительно! И очень странно!

Но мама возразила печально:

— Это-то как раз не странно. Просто никто из местных не горит желанием решать наши проблемы и дергаться ради нас. Вот и придумывают какие-то левые оправдания, чтобы мы от них отстали. И папа, похоже, подзастрял в этой Никоноровке.

Она показала фотку, пришедшую от папы. Он стоял на фоне каких-то комбайнов и сарая и делал несчастный вид, чтобы мы пожалели бедняжку. Но пока мы больше жалели самих себя.

— Лучше мы бы подзастряли там вместе с ним! — буркнула Леся, сразу забыв о гужевом транспорте.

— И не говори, Лисенок! И связь там устойчивая, и еда нормальная. Не то что в этой... Жабалакне.

— В следующий раз будем все делать вместе!

— Надеюсь, Котенок, мы больше в такую неприятную ситуацию и не попадем. Да, забавно: папа очень возмущался, что ему все время обещают сделать машину завтра.

Несмотря на неприятную для нас ситуацию, мы втроем дружно расхохотались, потому что «завтра» было папиным любимым словечком. Он никогда не отказывал нам, уверенно убеждал, что обязательно выполнит просьбу, только не сегодня. Завтра. А когда завтра превращалось в сегодня, то время выполнения обещанного автоматически переносилось на следующий день. И еще на следующий, то есть на завтра. Иногда это завтра растягивалось на несколько месяцев.

А вот, оказывается, не очень-то приятно получать такое по отношению к себе! Если бы мы узнали про эти «завтраки» непосредственно в разговоре, то непременно подкололи папу и вместе посмеялись бы. Но сейчас мы только сфоткались с еще более несчастными, чем у папы, физиономиями, и отправили ему.

Фотография так долго грузилась, что крутящееся колесико загрузки начало гипнотизировать, погружая в сон. Мама поднимала и вертела телефон под разными углами, надеясь уловить капризную связь.

А я подумала, что если бы дела в Никоноровке были совсем плохи, то папа не стал бы там задерживаться, нашел бы способ добраться до нас. Но уж если терпит, то надежда на скорый ремонт нашей машины реально есть. Надо просто подождать.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Совсем успокоенные и уверенные, что папа скоро все-таки приедет и нас отсюда увезет, мы с Лесей слопали по печеньке (по парочке печенек). А потом я подсела к молчавшему радиоприемнику. Мы его вроде и не выключали, но и у пиратской станции, должно быть, существовал перерыв на обед или что там у радиостанций бывает. Однако, когда я в поисках новых волн крутанула колесико настройки, в эфир опять выплыло все то же радио.

ИЗ РАДИОПРИЕМНИКА

ИЗ ДЕТСКОЙ НОЧЬЮ ВЫХОДИТЬ НЕЛЬЗЯ. НАДО ТЕРПЕТЬ, НЕ ПИТЬ ПЕРЕД СНОМ. И СВЕТ НЕЛЬЗЯ ВКЛЮЧАТЬ. ДАЖЕ СЛАБЕНЬКИЙ НОЧНИК ЗАГОНЯЕТ ТЬМУ В КОРИДОР, УТРАМБОВЫВАЕТ ТАМ В ПЛОТНЫЙ КУБИК. ПРИДЕТСЯ СТОЯТЬ И ЖДАТЬ, КОГДА ГЛАЗА ПРИВЫКНУТ И НАЧНУТ ИЗ ЭТОЙ ПЛОТНОСТИ ВЫХВАТЫВАТЬ ЗНАКОМЫЕ ОЧЕРТАНИЯ. И НЕЗНАКОМЫЕ ТОЖЕ ВЫХВАТЯТ, ПОЭТОМУ НЕЛЬЗЯ СМОТРЕТЬ. СОВЕРШЕННО НИ К ЧЕМУ СМОТРЕТЬ. ДНЕМ ВСЕ БЫЛО ИЗУЧЕНО, ДО МИЛЛИМЕТРА ПРОВЕРЕНО.