Книга Тихие гости, страница 79 – Татьяна Мастрюкова

Я закричал, подобрал кусок кирпича, прицелился и запульнул прямо в хребет. Думал, перебью на фиг. А ей хоть бы хны. Только замерла на месте, потом повернулась, медленно так, и посмотрела прямо мне в глаза. Клянусь, прямо в глаза. И такая ненависть полыхнула в ее мерзких крысиных зенках. Я даже отшатнулся. Никогда в жизни не думал, что животные на такое способны. А она отвернулась и дальше поскакала, но без особой спешки. И добычу не выпустила.

Я бросился домой проверять коробку с котятами. Она в прихожке стояла, рядом с обувью. Так и есть: один пропал, только четверо копошатся, ротики разевают. И главное, кошка наша куда-то запропастилась. Как, как могла эта серая тварь к нам забраться? Думал, может дверь была приоткрыта или что.

Переворошил обувь, подвигал полки - никаких тебе ходов или даже трещин, куда бы она могла пролезть. Решил на всякий случай коробку с котятами переставить, поближе к своей раскладушке. Думал, кошка-то не дура, найдет. Только она так и не пришла.

А я чего-то волновался, беспокоился. Просыпался все время и руку в коробку запускал - пересчитывал их, значит. Взял было к себе на подушку, да они как начали копошиться, тыкаться мне в лицо и пищать под ухом, не заснуть. Обратно в коробку их аккуратненько по одному вернул. Мурки так и не было, заразы.

А утром проснулся, тоже первым делом руку запустил к котятам. И нащупал мерзкий голый чешуйчатый хвост. Теплый. Сальный. Подскочил как ужаленный. А крыса одним броском мне в руку вцепилась, между большим и указательным пальцами. Боль дикая!

Рукой трясу, вою, а тварь боюсь другой рукой хватать, не знаю уж, чего струсил. Потом сообразил и шмякнул об стенку. Руку прокушенную до самых костей боль пробила. А этой хоть бы хны: не спеша так отцепилась, неторопливо плюхнулась обратно в коробку и разлеглась.

Бабушка на мой ор примчалась с кухни, сначала в коробку сунулась, куда я тыкал, заохала: мол, Мурка котят своих передавила. Крысы-mo не было уже там.

А как меня с рукой разглядела, чуть в обморок не грохнулась. Всю постель кровью залил. Схватила в охапку - и в «травму». Даже халат домашний не переодела.

Мне там укол всобачили, рану обработали, замотали, а потом врач такой и говорит:

– Давай колись, пацан, зачем бабушку пугал?

Я в непонятках смотрю, а врач сощурился, улыбается, но без теплоты.

– Как крысу-mo зовут? – Он заглянул в мои документы. — Сергеем?

– Да что вы такое говорите? – всполошилась бабушка. – Это моего мальчика зовут Сергеем. Какая еще крыса?

— A mo u говорю, что у вашего внучка след от человеческих зубов, и никакая крыса, как, впрочем, и другое неразумное животное, ни при чем.

Остатки макарон я понесла в комнату-холодильник. Закрыв плотнее дверь за собой, чтобы не выпускать лишнее тепло, окунулась в холод коридора и только собралась распахнуть холодильную, как внезапный тихий стук заставил меня замереть с кастрюлькой в руках, прислонившись ухом к дверной щели.

В пустой закрытой комнате, в темноте, кто-то тихонько стучал. Именно кто-то. Если бы это был, к примеру, дробный стук капель, я бы без раздумий ворвалась, чтобы убедиться, что у нас не протекает крыша. Или если бы от сквозняка дребезжала оконная рама, то я бы тоже без тени сомнений бросилась с какой-нибудь тряпкой затыкать щель, чтобы не выдувало нам тут тепло.