Книга Тихие гости, страница 97 – Татьяна Мастрюкова

— Слушайте, а мы точно идем в правильном направлении? — вдруг ни с того ни с сего спросила Соня.

— Лера знает, — пробурчала я.

— Да почему это я знаю? — вспылила Лерка.

— Ну было бы логично...

— Да я точно так же, как вы! Просто иду!

— Так, спокойно! Спокойно! Конечно, ты знаешь, — тут же принялась успокаивать всех Соня. — Просто не задумываешься, на автопилоте. Да тут и дороги-то другой нет.

Мне сразу стало зябко и как-то неуютно. Достав из глубин куртки телефон, я еще раз убедилась, что связи нет. И что проклятый сенсорный экран отказывается работать на морозе. А Лера без выражения пробурчала:

— Да нет никакого автопилота. Хватит на меня все спихивать. Зря вообще голос подала.

Сонька начала хватать раскрытым ртом воздух и одновременно всхлипывала. Слезы предательски катились по ее щекам. Я такие крупные только в кино видела.

— Прекрати истерику! — взвилась Лерка.

— На морозе нельзя плакать, простудишься, — пробормотала я первое пришедшее на ум.

Сонька толкнула меня со всей дури, так что я грохнулась в снег. Потом вытерла, не снимая перчатки, слезы и помогла мне встать.

— Нам надо идти. Надо идти, — монотонно повторяла Валерия. Она словно не заметила, что только что произошло. — Какая разница, что это были мертвецы? Мы печь топили. Да какая, блин, разница?! Мы же здесь, а не там! Мы идем домой! Живые! Живые...

И тут мне стало очень страшно. Нет, глупости. Мы — живые. Продавщица — чокнутая дурища. Может, это вообще не продавщица, а местная сумасшедшая.

Я уже открыла рот, чтобы порассуждать на этот счет, но Лерка с такой злостью стрельнула глазами, что рот захлопнулся сам собой.

Нет, она права, конечно. Сонька только-только пришла в себя. Или не пришла. Но хотя бы замолчала и не плачет. И дышит вроде нормально.

Когда сзади послышалось тарахтение мотора, мы даже не среагировали сначала. Решили, что в ушах шумит от невыносимой тишины. Но это на самом деле был автомобиль, какой-то прошлого века, маленький, с пятнами шпатлевки поверх ржавчины. Даже удивительно, что он вообще двигался своим ходом, да еще по снегу.

Мы остановились и, не снимая с плеч сумок, молча дождались, пока колымага не притормозит рядом с нами. Окошко со стороны водителя опустилось, и оттуда пахнуло застарелым куревом, жжеными спичками и какой-то непромытостью.

— Это вам, что ли, до города? — сипло, будто через силу спросил водитель. Простуженный, наверное.

Все-таки та продавщица, похоже, не бросила нас на произвол судьбы. Может, и не совсем сумасшедшая.

Но что-то непонятное цепляло меня, ныло, настораживало, только я не могла понять, как давно это ощущение появилось: до или после водителя?

По привычке мы с Лерой посмотрели на Соню, как па самую разумную из пас. Она, нахмурившись, окинула недоверчивым взглядом старый, еще советский автомобиль, потом всмотрелась в мужчину за рулем.

Это был молодой парень внешности непримечательной. Даже когда он сидел, было заметно, какой он низкорослый. Мне показалось, что втроем мы с ним, если что, справимся. К тому же я не слышала, чтобы здесь водились маньяки. Летом точно. А уж зимой откуда им взяться? Правда, про мертвяков в деревне я раньше тоже не слышала.

Соня, уже совсем пришедшая в себя, похоже, пришла к тому же выводу, поэтому первой открыла дверцу: