Книга Магазин работает до наступления тьмы 2, страница 15 – Дарья Бобылева

— Послушайте…

— Нет платы — нет сделки.

Матильда сжала кулаки, развернулась, как будто собираясь уходить, даже потянула Славика за рукав, а потом выдохнула, шагнула обратно к столику и со стуком поставила на него склянку.

Сон с бородатого господина как рукой сняло. Он засуетился, потирая руки и почему-то облизываясь:

— Вот и славно, вот и чудненько! Сейчас всё выдадут в лучшем виде. Гахэ всегда помогают гахэ!

— Еще одна сильная вещь — и вы вернете склянку! — прошипела Матильда.

— Разве своих можно обманывать? — Бородач даже немного обиделся. — Сделка есть сделка.

Матильда усадила Славика обратно за их стол, залпом выпила оставшуюся в стакане водку и ушла куда-то с администратором в леопардовой водолазке. Вернулась она с небольшой спортивной сумкой, щелчком подозвала Славика и, не расплатившись, направилась к двери.

По коридору они шли в тягостном молчании. Славик был окончательно сбит с толку, но боялся рассердить Матильду лишними вопросами — она, похоже, и так была достаточно зла.

— А что было в склянке? — не удержавшись, все-таки спросил он, когда они вышли на улицу.

— Мое сердце, — буркнула Матильда, и Славик вежливо улыбнулся, решив, что это какой-то профессиональный юмор.

***

Так они и оказались в огромной многокомнатной квартире, где плавились розетки и взрывались лампочки, а на кухне с хрустом глодала сырую кость девочка в красном платьице. Эта квартира была обещанным убежищем, и, помимо Славика и Матильды, здесь обитало множество других жильцов, с которыми Славик по возможности старался не пересекаться. Он вообще побаивался выходить из отведенной им двоим комнаты, только до туалета и сразу обратно. И вот угораздило же его выползти в коридор из-за приснившейся эсэмэски — словно кто-то пытался его выманить. Может, как раз они и пытались, эти живые манекены, неведомо как пробравшиеся в комнату в его отсутствие. Манекены были будто с вещевого рынка — сутулые, кое-как свинченные, обряженные в тренировочные костюмы…

Тут окончательно проснувшийся Славик пригляделся и понял, что это чужая комната: кровать всего одна, штор на окне нет и планировка другая. Получается, он сам пробрался к кому-то из соседей, а не они к нему.

— Что ты колобродишь по ночам? — раздался у него за спиной свирепый шепот Матильды. — Орешь, соседей пугаешь.

— Я, кажется, дверь перепутал.

Потревоженные фигуры дружно опустили головы, расслабились, кто-то захрапел.

— Извините… — прошептал Славик, и Матильда за шкирку выволокла его обратно в коридор.

— Рад видеть вас в добром здравии. Или вы успели изобрести для нашего с вами состояния какой-нибудь новый термин?

— Помнится, вы не собирались к этому состоянию привыкать.

— Сами изволите видеть, привык как миленький. Даже шов почти не доставляет хлопот, если не считать проклятой парестезии.

— Мне теперь вместо крыжовенного варенья снится пуля в моей голове. Будто я, подобно ницшевскому гению, выворачиваю глазные яблоки, физически обращая свой взор вовнутрь, и вижу, как она покоится в височной доле.

— Стало быть, ни одной монаде и подавно не скрыться от вашего взора.

— А вы научились видеть новые категории?

— Еще три. И все, знаете ли, похожи на Матильду. Проблески, свечение, болотные огоньки… Невольно закрадывается мысль, а не носил ли в себе монаду автор тех строк, помните?