Книга Магазин работает до наступления тьмы 2, страница 74 – Дарья Бобылева

Девочка дожила до приезда в контору Начальства. Когда Хозяин нес ее по тускло освещенным коридорам, под пальцами его левой руки продолжала старательно, но уже еле уловимо биться жилка.

Свободный и подготовленный кадавр оказался всего один. Он походил на Матильдиного прежнего: тоже узкоплечий, длинноволосый, с неразвитым подбородком, якобы признаком слабохарактерности — ах, если бы физиогномические особенности кадавра влияли на заключенного в нем духа… Разве что этот был постарше. Уже когда его выкладывали на стол, Хозяин внезапно понял, что тело принадлежит мальчику. «И это теперь будет жить в лавочке, переругиваться с посетителями, откликаться на имя Матильда?» — недоумевал он, всматриваясь в чужое синеватое лицо с коротеньким отвердевшим носом.

— Становитесь здесь, справа. — Парамедиум махнул рукой в латексной перчатке, оставив в воздухе легчайшее облачко талька. — Будете наблюдать и ассистировать.

Придя за Матильдой в палату, Хозяин моментально ее узнал. Он, как и прежде, старался не всматриваться в лица, но за эти годы успел выучить ее мимику, и сейчас характерные движения лицевой мускулатуры сгладили посторонние черты, прямо у него на глазах вылепливая из безымянного юного человека нечто знакомое. Иногда у кадавра то глаз уезжал вбок, то рука начинала по-старчески трястись — Матильда еще не освоилась. Она сидела на кровати и гладила пригревшегося на колючем больничном одеяле кота — кошек при конторе было множество, их использовали для транспортировки монад, а выжившие потом ловили в подземельях мышей, да и различного происхождения мясные ошметки им перепадали.

— Я хорошо себя вела и удержалась, — сообщила Матильда. — Можно я его заведу? Я назову его Антрекот.

Потом он стоял на крыльце, держа Матильду за покрытую цыпками, непривычную пока руку, а рядом, на ступеньках, стояла клетка со смирным полосатым котом. Хозяин смотрел на курносое мальчишеское лицо и думал, что теперь при посторонних окликать Матильду по имени будет неловко.

— Не волнуйтесь, — напутствовал их носитель золота, лицо которого стерлось из памяти, а голос заменился почему-то на голос господина Канегисера. — Говорят, в Париже прогрессивные нравы.

Точно, вот когда ему так сказали.

Но дело было вовсе не в смерти первого кадавра Матильды, просто тот момент Хозяин запомнил подробнее и ярче. Дело было в коте Антрекоте. В первом и последнем существе, чьей хозяйкой стала сама Матильда. Она кормила его, выпускала погулять в безопасные осколки, повесила на шею бубенчик. Кажется, Матильда полюбила Антрекота, она читала ему вслух справочник по анатомии, чтобы он лучше узнал людей, — ей же это когда-то помогло, — и утверждала, что кот все понимает.

Через пару месяцев его отравил добродушный сосед-лавочник в осколке, где даже не было войны. Матильда так и не поняла, почему страшные люди в военной форме, застрелившие ее прежнего кадавра, подзывали Антрекота и чесали его за ушком, а улыбчивый сосед в самом мирном из миров, всегда передающий Хозяину привет и пожелания удачной торговли, взял и убил кота просто за то — он сам об этом сообщил извиняющимся тоном, мол, пришлось, что поделать, такие дела, одна грязь от этих тварей, — что тот якобы гадил у него под дверью. Это не укладывалось в ее разуме. Она так плакала, что офицер, зашедший отдать Хозяину вышитый кисет с особыми свойствами, сочувственно поцокал языком: