Книга Магазин работает до наступления тьмы 2, страница 79 – Дарья Бобылева

На месте халабуды пророка Юрия темнело свежее пожарище. Вокруг были рытвины, словно это место, до того как сжечь, пару раз объехали на тракторе. Матильда замедлила шаг, разглядывая почерневшие доски и пятна оплавленного пластика, а потом краем глаза заметила движение в небе. Там пронеслась стайка отливающих металлом шаров, загадочные объекты летели на север быстро и целеустремленно.

У входа в метро все надели маски — те самые, тоненькие, бесплатные, которыми некогда запасся Славик. Все еще удрученный Шмидт задумчиво прошелся вдоль размашистой надписи на асфальте, измеряя ее шагами. «НЕБО ВРЕТ», — гласила надпись.

Матильда остановилась у стеклянных дверей, ожидая, что кто-нибудь из спешащих крумов раздраженно бросит: «Да проходи уже», но дверь перед ней галантно распахнул Андрюша.

— До сих пор веришь в эти суеверия? Двадцать первый век на дворе и это даже не человеческое жилье! — Он призывно махнул свободной рукой Шмидту. — Юнкер у нас тоже суеверный, товарищ второжительница для него все двери рунами исписала, а он все равно вечно на пороге топчется…

Выяснилось, что маски в метро уже не носят. Соседи по эскалатору косились на монад с веселым недоумением, кто-то даже хихикал. Матильда первой сдернула нежно-голубой лоскуток с носа:

— Как же быстро у них все меняется!..

— Нам не понять, — печально откликнулся Шмидт.

Под предводительством жадно принюхивающегося Андрюши они довольно долго метались с ветки на ветку, путаясь в переходах и то и дело оказываясь в самой гуще толпы, которая сосредоточенно шла в противоположном направлении. Предложение сразу поехать в «Почту духов» Андрюша отверг, заявив, что в той стороне он Матильдину склянку не чует. Интересно, как я для него пахну, подумала Матильда и по древней человеческой привычке, которую переняла уже давно, понюхала украдкой подмышку кадавра. Кадавр пропах пылью и папиросами Варвары Спиридоновны.

На одном из перегонов поезд остановился в тоннеле. Сначала пассажиры старательно не обращали на это внимания, продолжая смотреть в экраны телефонов и дремать, но потом стало совсем тихо, только из чьих-то наушников зудела музыка, и люди начали беспокоиться. Они смотрели на стены, на динамики, ожидая объявления машиниста, переглядывались, ища у соседей поддержки в своем растущем недовольстве поведением поезда. Пышная женщина обмахивалась сложенной газетой, и в спертом воздухе покачивалась половина заголовка: «Этой ночью шары снова…» — что «снова», осталось тайной.

Несмотря на то что все механические шумы стихли, вагон дрожал ощутимой дрожью, которая как будто шла от самой толщи земли вокруг.

— Мам, мам, а если ихний шар налетит на наш поезд, кто победит? — громко спросил сидевший напротив монад мальчик.

— Не ихний, а их, — строго поправила мама.

— Поезд отправляется! — раздался под потолком полный плохо скрываемой радости голос машиниста, и двигатели снова загудели.

***

Над выходом из метро, в ясном небе с полупрозрачными мазками облаков, величественно плыл горящий дирижабль. Огонь неторопливо расцветал на его обшивке пышными рыжими георгинами, и клубы густого дыма оттеняли их, подчеркивая яркость. Лепестки пламени уже подбирались к изображенному на боку дирижабля холеному лицу пожилого мужчины, который смотрел вниз с отеческой укоризной.