Книга Наш двор, страница 117 – Дарья Бобылева

— А там что? — спросил Кузин, посветив фонариком вперед.

— Что? Что? — заволновался сантехник, торопясь за ним и стукаясь головой об потолок. — Да трубы! Канализация ваша же.

— А это что? — не отставал Кузин.

— Где? — к ним подошел Рем Наумович.

— Да вот! — начал сердиться Кузин, высвечивая подсоединенную к стояку трубу, которая отличалась и по цвету, и по материалу, и, судя по всему, была врезана совсем недавно. Врез подтекал, и довольно сильно. — Течь кто заделывать будет?

И тут что-то как будто схватило за щиколотки Рема Наумовича, подошедшего к переплетению труб совсем близко, и начало как будто утягивать вниз, в земляной пол, вдруг превратившийся в болото. Рем Наумович вскрикнул и попытался вытащить хотя бы одну ногу, но земля не отпускала. По подвалу заметались лучи фонариков, жильцы не могли понять, что происходит, кто кричит и куда вообще надо смотреть.

Братья Кузины подхватили Рема Наумовича под руки и стали тянуть, но и у них не хватило сил. При этом земля под ногами Кузиных оставалась твердой, утоптанной, а инженер тонул, как в зыбучих песках.

— Спасите! — в отчаянии закричал Рем Наумович. — Выкапывайте меня, товарищи! Ройте землю!

После короткого замешательства — не рыть же вонючую, пропитанную понятно чем землю руками, — жильцы похватали кто что, благо мусора в подвале хватало, и принялись деятельно выкапывать Рема Наумовича. Сырко-муж копал какой-то деревяшкой, Артем Кузин — куском ржавого листа железа, а Максим Кузин — и вовсе фонариком.

И вскоре Сырко-муж, справлявшийся лучше всех, неожиданно докопался до расположенной почти под самым стояком не то норы, не то дыры. Посветил туда, охнул и принялся копать с утроенной энергией. А Рем Иванович перестал тонуть в сырой земле, и братья Кузины сразу же освободили его правую ногу.

Сырко-муж пыхтел, расшвыривая во все стороны комья земли.

— Не там копаешь! — кричали ему, но он все рыл и рыл, и наконец дыра в земле стала достаточно большой для того, чтобы все смогли увидеть то, что увидел Сырко-муж при свете своего фонарика.

Это была довольно большая полость, когда-то, судя по уцелевшим фрагментом кладки, выложенная кирпичом. На дне полости, в бурой дурнопахнущей жиже, белели кости, и почти утонувший человеческий череп укоризненно глядел вверх провалами глазниц.

Рем Наумович, которого тем временем успешно выкопали, заглянул в яму, изменился в лице и рухнул на колени.

— Прости, — всхлипнул он и неожиданно размашисто перекрестился. — Прости меня грешного, товарищ, сударь, кто ты там! Прости, прости, кто ж знал-то!..

А потом, выбравшись из подвала и отмывшись, потрясенный Рем Наумович повинился и открыл соседям свою главную тайну, которая по совместительству являлась вершиной его рационализаторской мысли и предметом огромной гордости. Оказывается, инженер на пенсии умудрился обустроить прямо у себя в комнате самый настоящий личный туалет. Общая уборная постоянно оказывалась занята, а Рем Наумович в силу возраста страдал некоторыми деликатными болезнями и, кроме того, любил почитать за этим делом свежую газету. Поэтому он соорудил собственный нужник, который, войдя в тайный сговор с жэковским сантехником, с помощью хитрой системы труб подсоединил к канализационному стояку в подвале. Вот этот-то самый новый врез и дал течь, осквернившую неведомо когда замурованные в подвале неведомо чьи кости…