Онлайн книга «Наш двор»
|
— Так у нас же… — Именно! — отвечали довольные старушки. А еще одна таинственная подробность заключалась в том, что во сне Настя разговаривала. Не на латыни или задом наперед, как ожидали некоторые экзальтированные личности, — девочка говорила вполне себе по-русски, монотонно и жалобно прося что-то ей не то отдать, не то показать… Так расследование привело коммунальных старушек обратно в дом у реки, к Маргоше, прославившей наш двор в газетах своей необъяснимой летаргией. После той заметки старушки — да и не они одни, надо сказать, — тщетно пытались поговорить с Маргошиными родителями и бабушкой, предложить помощь и, разумеется, выведать какие-никакие подробности. Семья и раньше была необщительная, жила наособицу, а после случившейся беды совсем замкнулась. В нашем дворе это быстро поняли и отстали от них. Но теперь у коммунальных старушек появилась новая цель. А когда у них была цель — препятствий для них не существовало. На этот раз в пятнадцатую квартиру, где жила Маргоша, их пустили безропотно. Семья стала совсем тихая, глаза на гостий подняла одна бабушка. Оказалось, что Маргоша здесь, дома — в больнице сказали, что лечить ее не от чего, она просто спит, а койко-место — занимает. Врач ее навещал иногда, брал кровь на анализ, слушал, как медленно и размеренно бьется сердце, — вот, собственно, и все. Раиса покусывала накрашенные по случаю визита губы и не знала, с чего начать. А Надежда была женщиной простодушной, неловких пауз не терпела, взяла и выпалила: — А она у вас случайно… не разговаривает? Мать ахнула и побелела, а бабушка молча повела коммунальных старушек в детскую. Маргоша возлежала в своей кроватке неподвижно и как-то торжественно, окруженная любимыми игрушками. Рядом стояла капельница, прозрачные трубочки тянулись под одеяло. Немного пахло больницей, и стояла такая тишина, что было слышно, как у соседей работает телевизор — кажется, «Тропиканку» показывали, и Надежда досадливо прищелкнула языком: вот ведь, пропустила. Бабушка истолковала это по-своему и шепнула: — Бывает, что и молчит подолгу, подождать надо. А спустя несколько секунд Маргоша приоткрыла рот и отчетливо выговорила: — Уступить… Старушки переглянулись. — Мы… — продолжила после паузы Маргоша. — А первое какое слово было? — засуетилась Раиса, выуживая из сумки записную книжку. — Ручка, ручка есть? На нее зашипели, а Маргоша тем же негромким бесцветным голосом сказала: — Он… Бабушка прижала к глазам платок. — Какой… Указанное… Пространство… Вчера… Зайти… — Паузы между словами были очень длинными, и когда Маргоша умолкла на чуть более продолжительное время, все решили, что она больше не заговорит. — Да не записывайте вы, я пробовала, — шепнула бабушка. — Она по-разному говорит, но всегда ничего не понятно… — Открыть… — снова раздался Маргошин голос. — Он… В котором… После этого Маргоша действительно умолкла. Раиса все-таки записала все произнесенные ею слова, но выходила действительно бессмыслица. — Шифровка, может? — предположила Надежда. — Ну там, Юстас Алексу… Тут уже глаза подняла мать, причем посмотрела на Надежду с большой укоризной. — Чаю хотите? — печально спросила бабушка. — Варенье есть, яблочное, Маргоша любит очень… Коммунальным старушкам стало совсем неудобно злоупотреблять гостеприимством несчастной семьи, и они, рассыпаясь в благодарностях, покинули пятнадцатую квартиру. |