Онлайн книга «Наш двор»
|
Подумала и дописала: «Желаю вступить в переписку». И еще более красивым, округлым почерком вывела на конверте подробный обратный адрес. Люся несла письмо к почтовому ящику торжественно, представляя себя дамой с голыми пышными плечами из рекламы крема «Лилейный». Она почти чувствовала, как подпрыгивают у нее на лбу ровные кудельки, почти слышала, как вокруг цокают лошади, везущие других дам и их кавалеров в каретах, похожих на огромные тыквы. Чур, я буду графиней, думала Люся, нет, баронессой. Это было невыносимо роскошное слово, в котором сверкал хрусталь и шуршала тафта. Я буду баронессой, которая желает вступить в переписку, чтобы жизнь заиграла новыми красками… Письмо скользнуло в щель, Люся опустила закрывавшую ее металлическую створку и вдруг вспомнила, что не написала индекс, потому что его не было в объявлении. А мама говорила, что письма без индекса не доходят. Да и вообще, какую глупую игру она себе придумала, как маленькая, честное слово! Объявлению лет пятьдесят, а то и все сто — для Люси эти числа были одинаково, катастрофически огромными. Давным-давно некому ей отвечать, и она прекрасно это знает, а игра — глупая. Может, кто-то даже видел, как она шествует к почтовому ящику, неся перед собой письмо, будто на бархатной подушке, и откинув назад голову с воображаемой высокой прической. Видел и смеялся. Люся быстро огляделась и убежала обратно в арку. Через несколько дней дома грянул скандал. Все сидели на кухне и ели, Алька вылавливала из бульона с домашней лапшой укропинки и выкладывала на край тарелки — она терпеть не могла зелень. — Тех, кто не ест нормально, — сказала мама, — дед Бабай в мешке уносит. — Нет никакого Бабая, мама шутит, — подмигнул папа. Алька зачерпнула суп ложкой и шумно втянула в рот свисающую лапшу. — Перестань! — мама вскрикнула так резко и тоненько, будто ей вдруг стало больно, и стукнула ладонью по столу. Звякнула посуда, Люся от неожиданности выронила хлеб. — Да что ты… — начал было папа, но мама вскочила, чуть не опрокинув табурет, и нацелила на него дрожащий палец с розовым, как лепесток, ногтем: — Вон! — Тома, ну не при детях… — Выметайся! Родители вылетели в коридор, шипя друг на друга, как дерущиеся коты. Люся и Алька застыли, ничего не понимая, потом глупая Алька захныкала — она решила, что это все из-за ее нелюбви к укропу. Люся шикнула на нее и подошла к кухонной двери, чтобы посмотреть в щелочку. Мама выволокла в прихожую клетчатый чемодан, из которого торчал мятый галстук, и уронила его на ботинки: — А вот и вещички твои! Трусов побольше положила. Она небось и стирать не умеет. — Дети же слышат! — А как вы по телефону воркуете — не слышат? — Тома! — взмолился папа, и родители перешли на шепот. Папа действительно очень много говорил по телефону в последние месяцы. Да и телефон стал звонить чаще, и много было странных звонков — мама, если подходила, бросала трубку и говорила, что ошиблись номером. А Люсе на ее вежливое «слушаю вас, алло» вообще не отвечали, только слышно было, как на том конце провода кто-то дышит — а потом гудки… Папа надел куртку, взял чемодан, и Люся поняла, что он, кажется, действительно выметается, как велела мама. Люся бросилась в коридор, но дверь за папой уже закрылась. Красная, как свекла, мама очень спокойным голосом сказала, что папу срочно вызвали на работу, а оттуда он уедет в командировку. Люся, разумеется, сразу поняла, что мама врет, да еще так нелепо — в такое даже Алька бы не поверила. Ей стало стыдно за маму, и за папу тоже стало стыдно, потому что мама врала из-за него, из-за какого-то папиного проступка, такого гадкого, что про него даже нельзя говорить, вот и приходится врать. И, чтобы помочь изнемогающей под грузом стыда маме, Люся решила подыграть. |