Онлайн книга «Наш двор»
|
Свеча у левой руки дрогнула и погасла. Пелагее от страха захотелось вскочить, убрать зеркало, но все-таки она выдохнула: — Приходи… Высунулась из бабкиного зеркала, словно зверек из норы, темная рука, потянулась противоестественно гибкими пальцами к угощению, схватила карамельку и орех. Пелагея вскрикнула, отпрянула, едва не опрокинувшись на стуле. Пискнула разбуженная ее испуганным возгласом дочка, и Пелагея невольно отвела на секунду взгляд от зеркального коридора, посмотрела на кроватку. А когда снова глянула в зеркало — руки в нем уже не было. Пелагея выдохнула с облегчением и хотела уже закрыть коридор, торопливо смахнула со стола угощение, чтобы больше уж точно никто не сунулся… Но в то же мгновение увидела в отражении, как сверкающая синеватыми белками глаз рожа выскочила из-за ее плеча и задвигала губами, силясь не то оскалиться, не то улыбнуться. Каждый мускул рожи лихорадочно дергался, одна бровь ползла на лоб, другая хмурилась, на щеках играли желваки, нос уехал куда-то в сторону. Чертами же суженый-ряженый удивительно напоминал сбежавшего Васеньку — только как будто снял с этого Васеньки шкуру, сохранив все детали вроде волос и ушей, и напялил на себя. — Чур меня! — взвизгнула Пелагея и хотела перевернуть бабкино зеркало, как и положено, но вместо этого случайно столкнула его на пол. Зазвенело бьющееся стекло, высокая узкая тень мелькнула в трельяже, и все свечи разом погасли. Дочка на кроватке захныкала, закряхтела. Пелагея, сшибая в темноте мебель, бросилась к ней и закрыла своим телом. И только она это сделала — чьи-то необыкновенно мягкие и гибкие руки, в которых словно вовсе не было костей, ухватили ее за плечи и потащили. Пелагея закричала, крепко прижимая к себе ребенка, и почувствовала, как начинает погружаться во что-то прохладное, как вода, но не жидкое, а просто податливое, вроде студня, и от прикосновения этого студня немеет кожа… Вспыхнул свет, сильно запахло горькими травами, и Пелагею подхватило сразу множество рук — в них, к счастью, кости чувствовались, а некоторые еще и больно впивались острыми ноготками. Досифея, утратив всю свою торжественную плавность, метнулась к ближайшей кровати, схватила покрывало и набросила его на трельяж. Пелагея жмурилась от яркого света, по щекам текли слезы. Малышка тоже безутешно ревела, но обе были целы и, на первый взгляд, невредимы. — Ты что творишь, дура?! — набросилась было на племянницу Досифея, но тут раздался грохот из ванной. Досифея вместе с другими гадалками побежала туда, по дороге они с Матеей в четыре руки ловко отвернули к стене зеркало, висевшее в коридоре. В ванной ничего не обнаружилось, только флакончики и тюбики с полки были свалены в раковину. На зеркало Досифея быстро накинула наволочку, сушившуюся на веревке. Гадалки облегченно выдохнули. — В большой комнате! — заполошно вскрикнула вдруг Матея. — Еще одно осталось! Они с топотом вылетели в коридор, но путь им преградила черноволосая Алфея, еще одна внучка Авигеи. В руках она держала разбитое бабкино зеркало. — Поздно. Поля его выпустила… Досифея все-таки зашла в большую комнату, сняла со стены последнее зеркало и положила его на паркет «лицом» вниз. А потом забрала у сестер, дочерей и племянниц все карманные зеркальца и пудреницы. |