Книга Станция Лихо, страница 107 – Надя Сова

— Правильные вопросы задаешь, мальчик, молодец. Научил кто?

— Дед, – ответил Знат.

— Первый день у нас, а знаешь правило и видишь суть, – радовалась птица. – Остальные мои головы раскиданы по всему городу. Скажешь, как меня зовут, я тебе помогать буду. Все равно из этого города нет выхода.

— Ты ведь юстрица, птица страха и боли, – осторожно проговорил Знат.

— Да! А ты тот, кто уничтожит этот город. И ты не боишься со мной иметь дело.

Птица не спрашивала, она уточняла. Знат помнил из старых сказок деда – юстрица несет в себе болезни и смерть. А если тебе надо уничтожить сто душ, то помощь тут явно не помешает, особенно если тебе ее сами предлагают.

— Почему ты ко мне прилетела? – решил уточнить на всякий случай Знат.

— Ты единственный не спал, мальчик, выбранный котом.

Птица распушила крылья, теперь она не походила ни на голубя, ни на ворону. Клюв оказался полон мелких зубов, а сквозь перья просачивалась черная жидкость.

— Мои головы – твои головы, – заявила юстрица. – Но не затягивай, Охота не любит ждать.

С этими словами она быстро поднялась в небо и исчезла. Черная капля попала на руку Зната и обожгла.

— Вот и ответ, с чего стоит начать, – сказал сам себе Знат и осмотрелся.

Ничего хорошего город не ждало. Человека загнали в угол и поставили четкое задание. Самое время представить, что ты в компьютерной игре, и начать свое движение к боссу.

Так легче.

Запамят стоял рядом.

— Тебе чего?

Тот молчал.

— Вы жуткие, – резюмировал Знат.

Запамят наклонил голову и протянул руку к молодому человеку. Тот помедлил и пожал в ответ.

— Думай сразу о том, кому будешь передавать свои знания, – услышал он голос в голове.

Запамят отпустил руку и пошел дальше скрести асфальт.

— Не, погибать у меня в планы не входит, – сказал Знат и вернулся в квартиру.

* * *

Я прокручивала в голове, как нам справиться с южным сопротивлением, как отразить натиск всяких-разных. Они оказались куда злобнее, чем я ожидала. Безобидные кикиморы, которые только вещи портили, казались такими милыми.

— Пока они в тебя не вселятся, – вмешался Як. Кажется, я рассуждала вслух. – Всякие-разные не могут быть милыми. Их держит только договор. Они хотят быть живыми, они живут. До того момента, пока не нарушат. Нарушают договор, катятся восвояси.

— А куда они попадают после их смерти?

— В Навь, оттуда уже нет пути назад. Там не крутится Колесо. Навь – это конец. Все, кого заразило Лихо, попадают в Навь.

— У нас, наоборот, считается, что они все выходят из Нави, – сказала я. – Навьи твари.

— То есть из Нави в Лад попасть нельзя, а из Нави в Явь можно? – уточнил Стас.

— Наверное, – пожала я плечами. – Это Нора лучше знать должна.

Нора тем временем что-то обсуждала с рогатым вороном.

— Человеческие души не могут выйти из Нави, – отвлеклась от разговора девушка, – а всяким-разным все равно, откуда и куда лезть. В Яви они не так сильны, далеко от Великого дуба.

— То есть если мы схлопнем этот город, то всякие-разные просто свалят в Навь? – уточнила я.

— Нет, – сказала Нора. – Не так это работает. То, о чем говоришь ты и что хочет кот, – это убийство, но не просто убийство душ или всяких-разных. А целого города. Это единый организм, у него тоже есть сознание. Оно древнее, как у дуба, и тяжелое и неповоротливое, его только годовое Колесо может сдвинуть. И вы предлагаете убить древний город. Это не то же самое, что собрать сто душ или порешить всяких-разных.