Книга Станция Лихо, страница 35 – Надя Сова

Какой-то день сурка, в котором перемещаешься из одной точки в другую.

Чехарда мыслей вернула меня к Юре. Я попыталась понять, что именно чувствую по поводу его смерти. С одной стороны, мне его жалко. Но так, как бывает жалко бомжа или старушку, на ролик с которыми натыкаешься в интернете. Никогда не знал, а тут немного рассказали историю, и уже сочувствуешь. Причем уже через пять минут забываешь, что это была за история, успел переключиться на следующий ролик.

— Жалко Юрца, – подал голос Фома. Надо же, не только я прокручивала в голове чужую смерть. – И хоть мы ни фига не знакомы, а все равно жалко. Такого конца никому не пожелаешь.

Мы молча согласились.

Костер остался далеко за спиной и, кажется, потух, стоило нам уйти с поляны.

Знат вывел нас на тропу. Сначала снег был глубоким, я проваливалась в белое покрывало по колено, потом по щиколотку, а потом и не заметила, что спокойно иду по твердой поверхности. С каждым шагом снег становился серее, пока не ушел полностью в черный. Вместо деревьев вокруг снова были своды тоннеля и еле светящиеся лампочки.

— Как-то я пропустил тот момент, когда мы снова спустились в метро, – озадаченно почесал затылок Фома.

Знат посмотрел на меня.

Такой переход бывает во сне, когда локации меняются одна за другой, но ты не видишь, в какой момент это изменение происходит. Еще более толстого намека сложно было придумать. Поляна была частью тоннеля и, получается, частью сна.

Значит, этот мир с колдовством и странными существами мне снится. Я так обрадовалась этому факту.

Я просто еще не просыпалась! Сейчас ночь закончится, прозвенит будильник или, если я сплю в метро, меня на станции растолкает дежурный.

Я резко остановилась, Фома даже не успел затормозить и влетел мне в спину.

— Твою мать, Яна, предупреждать же надо!

Я посмотрела на Зната, в сумраке его лицо немного светилось.

— Я же сплю.

Это был не вопрос: сейчас я четко поняла, что сплю. Знат молчал; я не могла понять, о чем он думает, но это было уже без надобности. Ведь я сплю, это сон, и красивый парень с серыми глазами мне снится. Очень яркий сон.

— Ладно, это сон. Для тебя – сон.

— Не рушь мою уверенность, – севшим голосом сказала я.

— Не буду.

— Может, хватит ворковать? – Фома недовольно переминался с ноги на ногу. – За нами вроде какая-то тварь шла, а мы тут тормозим.

Он пошел вперед по тоннелю, периодически ворча в никуда:

— Куда вообще это выходит? Думаете, по этому тоннелю мог сбежать убийца?

Знат закатил глаза:

— Давай проясним еще один момент, а то ты никогда не догадаешься.

— Может, не сейчас? – осторожно сказала я.

— Потом не будет времени.

— Чего? Вы о чем? – Фома вернулся к нам.

В полумраке тоннеля я почти не видела его провалившихся от усталости глаз. Зато очень ярко блестело лезвие топора. Дурацкого, невозможно пугающего топора.

— Как думаешь, что случилось с городом?

— Ну, официально…

— Не официально, а как ты думаешь?

— Слушай, Егор, что ты от меня хочешь? Я уже говорил, что думаю и зачем я здесь.

— Меня зовут Знат.

— Ага, еще скажи, что ты всех убил.

— Ну не всех.

Фома хотел пошутить, но осекся. Поперхнулся воздухом и согнулся от кашля. Выпрямился, на темных глазах блестели слезы.

— С таким не шутят, колдун.

— Похоже, что я шучу?

Фома молчал.

Я почувствовала, как воздух в тоннеле стал свежее, лица коснулся легкий ветер.