Книга Станция Лихо, страница 42 – Надя Сова

Бабушка нервно скоблила ноготь о ноготь.

— Баб, – я взяла ее за руку, – ты же знаешь, что кто-то живет в метро?

Она кивнула.

— Давно?

Снова кивок.

— Ты с ним встречалась?

Она в ужасе замотала головой.

— Уберегла судьба, – сиплым голосом сказала она наконец.

— А откуда ты знаешь, что в метро кто-то живет?

Бабушка неопределенно пожала плечами:

— Не помню уже, то ли кто-то рассказал, то ли сама видела. Само знание только осталось. Да толку от этого знания, всегда паника, когда в метро спускаюсь. Лишь бы не заснуть.

— А что ты еще знаешь?

— Да почти ничего.

Бабушка встала, забрала у меня тарелку и стала усердно натирать ее губкой.

— Знаю, как с домовым дружить. Как помощи попросить, что рассаде рассказать иль тесту. А больше ничего, все уже забылось.

— И давно ты это все знаешь?

Я опять стала терять связь с реальностью. Я была уверена, что бабушка сейчас скажет, что все это сказки, никто в это давно не верит, тем более в огромном городе. Не в деревне же живем. Но она разрушила мой последний оплот уверенности, что это все мне только приснилось.

От напиханных с голодухи пирожков стало плохо.

— Тебя пару дней не было, – сказала вдруг бабушка. – Как дорисовала ты эту чертову картину, собралась в институт, так с тех пор вообще ничего не было слышно, телефон недоступен, друзья тоже ничего не слышали. Тишина. Только домовой говорил, что чувствует тебя рядом, но пахнешь ты иначе. Надо ждать, авось вернешься.

Я очень хотела услышать, что на самом деле все еще тот самый день, что я просто выспалась в метро, уехав до конечной по нашей длиннющей ветке. Что никто в отстойнике не живет, никого не забирает. Что под чужими окнами не шастает какое-то странное существо с куриными лапами. Я просто очень хотела услышать, что моя нормальная жизнь остается нормальной даже после этого неприятного приключения. Пропустила мимо ушей про чутье домового.

Я сжала в руке ключ, подаренный Знатом. Холодный, слегка шершавый, напоминающий веточку или танцующего человечка. Ключ успокаивал. Я перевела взгляд на бабушку, которая уже выкладывала с противня очередную порцию пирожков. Посмотрела в сторону коридора: какая-то волосатая черная шапка шуршала в обувном ящике пакетами. Достает, расправляет, потом снова складывает. При этом что-то бурчит и топорщится.

— Это кто? – Мой голос просел, вместо нормального звука получился сиплый свист.

Бабушка выглянула в коридор.

— Это и есть наш домовой, – просто сказала она. – Порядок наводит.

— Теперь понятно, почему ты пакеты там хранишь.

Я отпустила ключ, и четкая мохнатая шапка превратилась в размытое темное пятно.

— И как давно у нас домовой? – Я постаралась добавить голосу такой же будничный тон. Не получилось.

— Да всегда был. – Бабушка пожала плечами.

— Почему я раньше его не замечала? – Я положила ключ на стол.

— Наверное, тебе оно было не нужно. – Бабушка смотрела на подарок, в глазах опять появилась тоска.

— А теперь?

А теперь нужно, – сказала она обреченно. – Теперь, хочешь не хочешь, а ты все будешь замечать и видеть. А это, – бабушка указала пальцем на ключ, – будет всю нечисть притягивать. Нехорошая это вещь, темная.

— Мне ее друг подарил. Сказал, что она защитит меня.

— Как защитит, так и погубит.

— И что мне теперь, выкинуть ее?

— Не выкинешь. Только обидишь.