Книга Бессмертник, страница 30 – Надя Сова

— Надеюсь, Скат Иваныч пьёт чай, – пробормотала Зоя.

Она взяла самую большую кружку, какую только нашла, и налила в неё воды. Поставила на стол, села рядом, глубоко вздохнула и произнесла:

— Вода – это связь. – Слова эхом отразились от стенок кружки, стол дрогнул.

«Ого, знаешь такие вещи». – В голосе анафида послышалось уважение.

Правильно произнесённые слова из любой фразы делают заговор. Причём верными должны быть не только слова, но и интонация. Воля, с которой произносится заговор, и желание.

Призыв сработал, в чашке появился усталый начальник Стражи.

— Что-то срочное?

— Скоро же Купала, демон говорит, что он становится сильнее, – быстро проговорила Зоя.

Скат Иваныч кивнул.

— Да. – Он немного помолчал. – Поэтому не получается найти заговор быстрее, но у меня появилось решение, как ослабить тварь.

Чашка треснула, вода растеклась по столу, не выдержав напряжения, и Зоя не услышала, что именно придумал Скат Иваныч.

«Упрямый хрен, – прокомментировал анафид. – И техникой не пользуется, и ищет, как тебя спасти. Не успеет».

Зоя вытерла тряпкой стол и выкинула осколки чашки.

«Стража всегда решала проблемы, и эту решит».

Уверенности после разговора прибавилось. Скат Иваныч не сидит без дела, он ищет, он уже что-то нашёл. Он точно поможет!

По пути домой Брют никак не мог выкинуть из головы совет Яка. Обращаться к столетницам хотелось меньше всего. И дело было даже не в прошлом опыте. Столетние души всегда ставили палки в колёса работы Стражи. Эту душу не убей, ту не повреди, всякого-разного пожалей, они же, в отличие от людей, не возвращаются. А зачастую надо, чтобы все эти гнилые душонки и их остатки как раз оставались в Поле.

Глеб всю дорогу молчал, чуя, что не стоит трогать напарника. Брют за это был ему благодарен. Стая собак тоже не трогала в этот раз автобус, лишь проводила подозрительными взглядами и ушла в лес.

— Ту, что ещё не нашла себя, – повторил за бывшим боссом Брют. – Он в своём уме вообще? Предлагает учить новую столетницу?

— Может, – осторожно начал Глеб, – он имел в виду, что неопытная столетница не так подвержена характерным ограничениям? Будет действовать радикально.

— Столетняя суть в том, что они помогают, – покачал головой Брют. – Круг за кругом, помогают больше то Яви, то Ладу.

— У меня бабушка была столетницей, – кивнул Глеб. – Живой пример божьего одуванчика, даже мух аккуратно выгоняла. А как с кикиморой общалась, я думал, тварь от её елейного голоса бежала, а не от того, что бабушка говорила.

Брют кивнул.

— А дед был знатком, сила его рано сожгла, но бабушке он не уступал, – погрузился в воспоминания Глеб. – Знал бы ты, как он навалял полуденнице. Правда, ценой своей жизни.

— Может, его полуденница сожгла, а не сила?

— Бабушка говорила, что сила. Увлёкся, старый, слишком тяжёлый заговор использовал, обычным людям такое не под силу.

— Знаю людей, которые на уровне столетниц могут словом орудовать. Семейство Зной было из таких, да всё иссякло. Наследница их вообще силой не интересуется, как и её матушка. А вот отец много знал, да передать было некому.

Глеб кивнул.

В Ладном мире было несколько крупных родов, которые считались истоками. С них начиналась жизнь в корнях Великого древа, а потом разрослась, напиталась разнообразием.