Книга Бессмертник, страница 51 – Надя Сова

Жужжание было повсюду. В голове, стоило закрыть глаза, на улице, даже если прислонить к уху кружку, то всё равно можно было услышать жужжание. Пчёлы нервничали. Брют чувствовал, как недоволен Рой случившимся. Недоволен, но ничего не может сделать, потому как уже поздно.

Глеб после гибели Зои Зной совсем расклеился. Необходимость работать дальше висела гирей на шее. И не снять эту гирю никак, вросла в шею, стала частью позвоночника. Но и жить дальше невозможно. Случившееся душило. Стажёр раз за разом возвращался в те несколько часов, что он провёл в квартире Зои Зной. А если бы он не сказал про разрыв-траву? А если бы внушил Зое уверенность, что её спасут?

— Другого исхода не могло быть. – Скат Иваныч вызвал к себе Глеба сразу после гибели девушки. – Не стоит вешать на себя все проблемы. Не забывай, что последнее решение принял я. И эта смерть на моих руках.

Глеб сидел собственной тенью и кивал. Да, начальник прав. Глеб ничего не мог с этим сделать. Но чувство вины всё равно не отпускало.

— Вы нашли убийцу? – Скат Иваныч резко сменил тему.

Глеб поднял глаза на воеводу и помотал головой.

— Так что тогда сидишь, сопли на кулак наматываешь? – возмутился Скат Иваныч. – Работы вагон, а ты о вчерашнем дне жалеешь! Иди откопай своего наставника, и займитесь делом.

— Нам даже зацепиться не за что, – промямлил Глеб.

Скат Иваныч тяжело вздохнул:

— Помнишь всякого-разного, который ядовитого туману нагнал?

Глеб кивнул.

— Я нашёл логово. – Скат Иваныч достал засаленную бумажку и вручил стажёру. – Навестите его. А я смотаюсь к матери покойной. Что-то там не гладко.

Глеб немного оживился и кивнул.

Сразу после выхода из кабинета Ската Иваныча он набрал Брюта, чтобы поделиться новостями. Тот не отвечал.

Рой чувствует, где находятся его пчёлы, и Глеб попытался вспомнить, как учил его Брют.

Громче всего жужжало за спиной, там сидел Скат Иваныч. Почти невозможно было услышать пограничников, лучше всего их чувствовал Брют. А сам он был у себя дома. Глеб чувствовал, как копится вокруг него недовольство, и поспешил обрадовать товарища новой задачей.

Квартира Брюта напоминала соты. Ячейки стеллажей разбежались по стенам и были заставлены всяким барахлом. Сам зам сидел в поеденном временем кресле, мял в руках кожаный мешок и смотрел в пустоту. Дверь была открыта, и Глеб без проблем зашёл в квартиру.

— Тут это, задача от Ската Иваныча. – Стажёр попытался сказать это как можно веселее.

Пчёлы загудели сильнее. Глеб осмотрелся, но нигде не увидел ничего похожего на полосатых насекомых.

— Это в голове гудит, – тихо сказал Брют. – Мы нарушили главное правило Стражи. Человек должен жить.

Голос звучал зло, отрывисто. Брют был в ярости. Глеб медленно опустился рядом на стул. Чувство вины вернулось и вцепилось в него ледяной клешнёй. Брют был прав. Всем стражникам в начале пути говорят: что бы ни случилось, человек должен жить. Нет ничего ценнее жизни и души. Нечисть другой природы, нечисть не может чувствовать то же, что и человек. А тут получается, главное правило так легко нарушить. Главный завет.

— Что на это скажет Як? – Брют немигающе смотрел на Глеба. – Стража не спасает, а убивает.

Глеб опустил глаза. В кармане лежала бумажка от Ската Иваныча. Стажёр чувствовал её вес и ощущал, как эта записка прожигает карман куртки.