Книга Сквозь туман меня не видно, страница 82 – Надя Сова

С этими словами она вышла из дома и скрылась за углом. Снова появилась с двумя длинными палками, одну воткнула снаружи напротив окна, вторую веревкой привязала накрест чуть ближе к верхнему концу.

Мира сидела в доме и смотрела, как на улице ведьма собирает какое-то чучело. Нацепила на него юбку, дурацкую рубашку, повязала импровизированную голову платочком. Каждое свое действие ведьма сопровождала словами. Мира не слышала, что именно она говорила, но знала, что слова злые. Чучело до одури было похоже на маму. Даже то, как висела на палках одежда, напоминало ее силуэт.

— Вы что творите?

Дошло, вылетела на улицу, отпихнула ведьму от чучела и со всех ног побежала домой. Вслед смеялись.

До дома бежала долго, улицы путались, не давали свернуть в нужном месте. Маршрут, который каждый день проходила с закрытыми глазами, вдруг стал лабиринтом с тупиками и ловушками.

Дверь в подъезд оказалась открыта, на лестничной клетке дымили.

Мира влетела в квартиру и остановилась. В коридоре царил полумрак, слышен был только стук швейной машинки в комнате матери.

Мира осторожно коснулась двери, та бесшумно открылась. Девочка зашла в комнату, мать строчила на машинке, что-то хихикая себе под нос.

— Мирочка… – Она повернула только голову, как сова, всем корпусом оставаясь обращенной к машинке. – Тут стежок неровный. Посмотришь?

Мира на негнущихся ногах подошла к матери. Та пристрочила себе руку к новой кухонной прихватке в дурацкий горошек.

— Качица! Качица! – заголосила вдруг мать, дернув на себя машинку и повредив руку.

— Мама!

От вопля Миры та остановилась, моргнула.

— Что же это? – Она в ужасе посмотрела на руку. – Неси аптечку. Надо же было так заработаться, себя пришила.

Подавив слезы, Мира побежала в ванную, достала аптечку и быстро вернулась к матери. Та крутила туда-сюда колесо у машинки. Мира осторожно взяла мать за руку, вытащила нитки и обработала ранки. Ее трясло, хотелось реветь, но нельзя было показывать маме, как страшно. Боялась, что та снова потеряет себя. Закричит это страшное «качица».

— Мам, – позвала Мира, – а что ты сделала с куриной лапкой?

Она только сейчас заметила, что матрас на кровати лежит криво.

— Чай заварила, – ответила та. – А потом соседу на голову вылила.

Мангуст и Мира сели сзади, Агата – впереди, буквально утонув в огромной машине Медведя. Буров задумчиво водил пальцем по рулю.

— Сказать, куда ехать? – спросила Мира.

— Я знаю, – рыкнул Медведь. – Сегодня туда можно на машине. Пристегнись.

Последние слова он адресовал Агате, которой проще было сделать вид, что она не слышит половину разговора, чем понять, что именно говорят. Перед глазами еще стояла качица, но страшнее было не лицо чудовища, которое чуть не оторвало ей ногу, а глаза Миры. Полные боли, зла и невозможности вернуть что-то очень важное. Очень хотелось спросить, кто такая эта качица, но страшно было задавать вопрос в компании знатки. Приходилось ждать, когда она отойдет и останется либо Ярослав, либо Мангуст. Все еще было сложно принять, что существуют люди, которые способны выращивать мох, обращаться в медведя. Что там еще они умеют? Интересно, знает ли это все Дарина? Найдут ли они хоть когда-нибудь подругу? Агата перекатывала бесполезные мысли, пока Буров выруливал от домика на трассу, сворачивал в лес и медленно полз по дороге в чащу.