Книга Сновичи, страница 76 – Надя Сова

— В Стражу, парень, – заговорил Ставр, понимая, что последние силы Брюта уходят на поддержание иллюзии. – Или ладная сила тебя сожжет.

Брют резко выдернул голову из промерзшего таза, оставив там клок волос. Его лихорадило, пошла носом кровь.

— Времени не хватило, надо было его уговорить. – Брют коснулся пальцами виска и поморщился, волосы выдрал вместе с куском кожи.

Ставр встал, пошатываясь, пошел за аптечкой, вернулся и помог обработать рану.

— Из города можно уехать на машине, поездом или через соседний город – на самолете. Думаю, он уже покупает билеты.

— На деньги, которых у него нет, – улыбнулся Брют. – Пусть пчелы напишут ему адрес. Если я правильно посчитал, то на поезде ехать полтора дня, а на самолете лететь часа два.

— Чуть больше, – кивнул Ставр. – Он приедет не потому, что ему в Стражу надо.

Медиум посчитал необходимым это объяснить.

— Эта ведьма, Мира, сожжет себя быстрее, чем он. И он это знает.

— Он просто в нее влюблен всю жизнь.

Брют поднялся, взял таз, поморщился оттого, что холодом обожгло руки, и отнес таз в ванну.

— Значит, плюс два стражника в команду, – довольно заметил Ставр.

— Мне надо знать о них больше. – Брют заварил кофе. – То, что они сильны, я понял, но что у них в жизни происходило…

— Я не видел их десять лет, – признался Ставр. – Надеюсь, за это время они не наломали дров.

Она проснулась от страшного крика. Кричала мама. Кричала так, будто в ее жизнь вернулось чудовище, от которого она долго пряталась. Крик резко оборвался, и сквозь звенящую тишину Ангелина услышала сдавленные рыдания.

Отбросив одеяло и даже не попытавшись найти тапочки, она побежала в спальню к маме. Та свернулась калачиком возле кровати и тихо скулила. Из темноты за шторой сверкали глаза бирюка.

Ангелина опустилась на колени рядом с мамой и обняла ее. Маму колотило, рыдания давно перешли в икания. И в этот момент девушка поняла, насколько мама уязвима. Ей не защититься от существа, которое живет в фантазиях, которого на самом деле не существует. Плод испуганного воображения.

— Мам, пойдем ко мне, – тихо прошептала Ангелина.

Мама перестала икать, дала себя поднять и отвести в соседнюю комнату. Ангелина положила маму на кровать, укутала ее одеялом, а прежде чем лечь рядом, взяла фарфоровую лошадку, подаренную Вацлавом. От бирюка надо избавляться. Простых слов он не понимает. Ангелина слушала, как выравнивается дыхание мамы, она все еще вздрагивала из-за чего-то, что слышалось только ей.

Интересно, куда делся бирюк? Все еще сидит у мамы в комнате? Ушел? Или перебрался поближе к своей жертве? Ангелина стиснула в руке лошадку.

Избавиться! Изгнать!

Под мерное дыхание она заснула, в надежде, что попадет туда, куда ей надо.

Руку щекотало, на ветру качались золотые колосья. Ангелина коснулась одного из них, и колосок распался. Посыпались на землю золотые зерна, упали и сразу утонули среди травы.

— Пошли на новый круг. – Знакомый голос прозвучал совсем рядом.

Ангелина посмотрела на кота и нахмурилась. Не сюда она хотела попасть.

— Тебе надо найти негасимый уголек.

Животное сидело на задних лапах и передними выщипывало из пуза мех.

Белые клочья подхватывал ветер и разносил по полю. Шерсть летала, словно тополиный пух, оседая на золотых колосьях.