Книга Сновичи, страница 88 – Надя Сова

Во сне она свалилась с кровати, проснулась и удивленно осмотрелась. Мама давно встала и ушла, а Ангелина так и лежала на краю. Руку свело. На ладони остался след от серого дерева, который ничем не стирался. И ногти… ногти были ровно такими, какими она их увидела во сне… В Ладном мире.

— Бирюк! – Ангелина подскочила и побежала искать нечисть по квартире.

На столе лежали завтрак и записка, что мама будет поздно. Под столом возле батареи светились глаза всякого-разного.

— Проваливай отсюда! – зло сказала ему Ангелина.

Бирюк в ответ зашипел и оскалился.

— Что принесла с собой? – бесилось чудовище под столом. – Дрянь какую-то принесла! Тепло души не поможет! Всё вытравлю. ВСё!

С диким воплем он вылетел из-под стола и набросился на Ангелину. Девушка успела подставить руку, в которую острыми зубами вцепился бирюк. Вдвоем они полетели на пол, увлекая за собой табурет. Скинуть нечисть никак не получалось. Ангелина пыталась оторвать его от руки, но тот лишь сильнее сжимал челюсти, словно пытался откусить. Было больно, очень больно. Он вцепился так, чтобы не касаться отмеченной угольком ладони. Чтобы Ангелина в бою не смогла его прижечь этой рукой. От боли застило глаза. В ушах звенело. Показалось, что хлопнула входная дверь, рядом раздались тяжелые шаги, сопровождающиеся стуком трости.

Бирюк резко разжал челюсти и завизжал от страха. Окровавленная рука и страшная боль не дали Ангелине почувствовать к этому существу жалости.

— Я же тебе помог, – попытался надавить бирюк.

Ангелина посмотрела на мужчину, который держал нечисть одной рукой, а второй опирался на трость с набалдашником в форме змеи.

— Вы? – В ее голосе было даже не удивление, а констатация факта. Алексей Полозов пришел помочь разобраться с бирюком.

Нечисть извивалась, царапая когтями костюм Полозова, а тот лишь сильнее сдавливал руку на его шее. Трость мастер упер в пол, не давая бирюку нарушить равновесие.

— Ты хочешь от него избавиться? – Мастер посмотрел на подопечную.

Ангелина сидела на полу, прижимая окровавленную руку к груди. В голове всплыли образ рыдающей мамы, оскаленная пасть и вой, с которым бирюк бросился на Ангелину. Он с холодным спокойствием мучил маму, питался ее страхом, наслаждался истерикой. Он не мог добраться до Ангелины, поэтому отрывался на той, кто был уязвимее всего.

— Да, – глухо ответила Колобкова.

Она хотела закончить эти мучения, чтобы больше не бояться, что посреди ночи услышит сдавленные рыдания.

Бирюк завыл так высоко, что пришлось заткнуть уши. Забился, стал словно длиннее и у́же, пытаясь вырваться из хватки змея. Полозов поморщился, оскалился, показывая нечисти острые змеиные зубы. Он все меньше походил на человека, рука увеличилась в размерах, обрела когти. С размаху змей впечатал бирюка в стену, и тот тут же обмяк, затих.

— Гори огнем, – сказал Полозов наклонившись к существу, что когда-то помогло Ангелине.

Тело бирюка вспыхнуло и осыпалось белым пеплом на паркет. Ангелина смотрела, как оседают частицы одна на другую, и не могла сдержать слез. В душе был раздрай. Она хотела избавиться от бирюка, но хотела ли она его убивать…

Полозов присел рядом на корточки, к нему вернулся нормальный облик. Свободной рукой он вытер слезы Ангелины и тихо прошептал:

— Так правильно. Ты знаешь, что нечисть никогда не отпускает. Тебе говорили.